36 Views
Вы не замечали в Петербурге один устойчивый пейзаж? И я сейчас не говорю о линии городского горизонта, за которую мы всем нашим культурным городом на Неве боремся и отсылаем ко всем чертям Газпром с его бабками, а точнее отправляем его за черту исторического центра, откуда эта башня «кукуруза» не будет портить нам силуэт исторических шпилей. Я говорю про другого товарища в «пейзаже» города, про молодого художника, который не портит нам линии горизонта, а наводит свои новые порядки изнутри. Идёшь по Васильевскому или по Петроградской и видишь новую вывеску, новое пространство, нового художника с новым проектом про идентичность, травму, тело и экологию. Мультимедиа, видео, интерактив. Всё очень современно и очень одинаково. Я не говорю, что это плохо. Я говорю, что это стало фоном, который перестаёшь замечать. Как наш город, который так чтит классику и так борется за её неприкосновенность, превратился в гнездо, где всё это разводится с дикой скоростью, отдельный вопрос. Во многом благодаря фонду Про Арте, который открыл школу «Молодого художника». В ней преподаёт Андрей Рудьев. Можно сказать, он сам готовит армию тех, кто его заменяет. В этой же школе учился Цикарешвили. А все художники выставки «Интервал» учились в «Репе», нашей матери всех художественных учебных заведений, я говорю конечно об Академии живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина.
Кульминацией и, пожалуй, самым видным примером новой мультимедийной волны можно назвать выставку в Анне Нова. Илья Федотов-Фёдоров, летучие мыши, мотыльки, эксперимент с синей краской и вопрос о том, как сообщество распознаёт чужого. Это было сделано с подлинным исследовательским интересом и с пространством, которое могло себе позволить такой масштаб. Некоторые галереи могут себе это позволить в силу обстоятельств не только художественного свойства. Это не упрёк, а просто устройство мира. Но галереи поменьше, без таких обстоятельств и вливаний, идут по другому пути. Показывают проверенное, знакомое, то что уже однажды сработало. Старый добрый Петербург в рамочке. Художники, которые известны именно потому что давно известны. И вот на этом фоне выставка в подвальном пространстве на Петроградской стороне, куратор которой сам скульптор, участники которой все вышли из одной академии и все давно работают руками. «Интервал». Не видео, не интерактив, не QR-коды, ведущие к дополненной реальности. Живопись. Скульптура. Смешанная техника в самом буквальном смысле, когда в холст вшита настоящая одежда и к бронзе прилипли следы пальцев. Заходишь туда и чувствуешь рукотворчество. Александр Цикарешвили вшивает реальность в живопись буквально. Настоящая одежда на холсте заменяет тело, которого нет. Поролоновые парики на судьях. Кукольные ноги, торчащие из генерала, написанного маслом. Это карнавал, у которого закончилось разрешение на смех. Граница между картиной и объектом у него не существует, и это не постмодернистский приём, это способ думать о том, что значит сделать что-то руками, когда можно было сделать файл. Андрей Рудев хранит время в материале. Его ржавые поверхности и следы огня это не эстетизация распада, это документ. Он выступает скорее свидетелем, чем автором, и сохраняет то, что уже произошло с вещью до того как она стала искусством. Пётр Швецев вписывает академический пейзаж в фотографический фон. Картина внутри картины, живопись внутри документа, и рядом натюрморт с тушами такой плотности, что от него трудно уйти. Здесь мясо это мясо. Тело это тело. Никакой дистанции.
В 1974 году в Ленинграде прошли две выставки в квартирах на улице Газа и на Невском. Несколько дней, потом закрыли. Газаневщина, так это называют. Первый публичный выход ленинградского андеграунда, неофициального искусства, которое не помещалось в официальные пространства и поэтому нашло себе другие. Тогда выяснилось то, что остаётся правдой до сих пор. Неформальное пространство это не недостаток инфраструктуры. Это позиция. Подвал KunstHalle на Петроградской в этой же логике, не потому что не нашлось денег на что-то лучше, а потому что именно такое пространство говорит что-то важное ещё до того, как ты увидел работы.
Для тех, кто хочет глубже узнать историю Газаневщины, рекомендую: Басин А., Скобкина Л. «Газаневщина». Авангард на Неве, Санкт-Петербург, 2004
Но есть в этой выставке одна вещь, которую я не могу не отметить, и которая важнее любой концепции. В момент, когда цифровая выглаженность стала новым академизмом, а совершенная поверхность всё чаще означает отсутствие автора, Валерий Яковлев делает скульптуры, которые с расстояния кажутся почти промышленными, такими обтекаемыми и точными, но это всё скорее по старой академической памяти, когда в классе заставляли всё сглаживать до гиперреалистичного сходства с натурой. Подходишь ближе и видишь следы пальцев. Следы инструмента. Бронза, которая помнит как её делали. Ты видишь, как рука художника двигалась, можешь проследить его мысль, буквально то, как он думал пальцами и взаимодействовал с материалом. Это не небрежность, а принципиальная позиция в эпоху, когда следы рукотворчества стараются стереть. Шероховатость здесь не недостаток исполнения, а подпись. И в этом городе сейчас это редкость. Хотя честности ради надо сказать, что концепция интервала и паузы, так как она звучит в кураторском тексте, красивая идея, но она немного опережает то, что происходит на стенах. Не все работы живут в этой паузе одинаково убедительно. Есть вещи, которые просто хорошо сделаны, но пауза в них не живёт, она просто задекларирована текстом. Это честное наблюдение, а не приговор. Потому что даже с этой оговоркой могу совершенно ответственно заявить, что выставка, которая настаивает на присутствии руки в городе, где рука всё чаще заменяется файлом, это уже достаточный повод прийти и посмотреть.
Выставка будет открыта до 11 декабря в подвальной галерее Кунстхалле по адресу Большая Зеленина, д. 21. Так задекларировано куратором, и этому тексту, я полагаю, мы можем доверять.
Лизавета Матвеева
Лизавета Матвеева — независимый куратор и автор текстов о современном искусстве. Лизавета публиковала тексты и рецензии в изданиях Art Magazine, Диалог искусств, Around Art, The Art Newspaper Russia и Lacanalia.