34 Views
Вид экспозиции, “Течения”, галерея NII Parazit. Предоставлено галереей NII Parazit и художником
Поднимаясь на третий этаж Эрмитажа, где выставлены большие полотна Кандинского, начинаешь думать о движении руки, о жесте и о гравитации. Он сразу и без усилий втягивает тебя в это размышление. Для большинства посетителей это остаётся фоновым ощущением, чем-то уловимым, но не доведённым до конца. Но, постояв перед этими картинами достаточно долго, его уже невозможно игнорировать. Аргументация Кандинского в «О духовном в искусстве» была точной и требовательной. Цвет и форма обладают собственной эмоциональной силой, независимой от того, что они изображают. Жёлтый выдвигается вперёд. Синий отступает. Одни сочетания создают резонанс, другие диссонанс, и художник, который это понимает, работает не с поверхностями, а с силами. Каждый мазок это выбор с измеримыми психологическими последствиями. Художник, делающий эти выборы бессознательно, создаёт не искусство, а декоративность с лишними шагами. То, что отделяло Кандинского от художников, пришедших после него и присвоивших его наследие, заключалось в убеждении, что абстракция требует большей дисциплины, а не меньшей. Освобождение от объекта это не разрешение делать что угодно. Это обязанность делать всё с полной осознанностью того, что именно ты делаешь и почему.
Вопрос, который постоянно возникает внутри этой системы, заключается в том, действительно ли художник работает с этими силами или просто выпускает краску и называет результат внутренним состоянием. Гравитация не теория. Она действует одинаково на всё. Потёк доступен любому, кто наклонит холст. Кандинский относился к автоматизму с подозрением, даже когда допускал интуицию, потому что интуиция для него была образованной, накопленной, отточенной годами внимания к тому, что цвет и форма действительно делают со зрителем. Он не терпел художников, которые путали свободу с небрежностью или скорость с жизненной силой. Разница между интуицией и случайностью не видна в самом мазке. Она видна в том, что этот мазок делает со всем остальным вокруг. Его теория цвета строилась на идее, что живопись это язык с грамматикой, а не настроение с поверхностью. Синий движется внутрь и вниз. Это цвет, наиболее естественно связанный с гравитацией, наиболее готовый к нисхождению. Когда Кандинский писал синим, он не украшал холст. Он описывал направление. Эта конкретность, это требование, чтобы каждый элемент картины что-то делал с намерением, независимо от того, признаёт ли это сам художник, делает его систему актуальной и сегодня и одновременно неудобной. Она не позволяет художнику спрятаться за процессом.
Выставка “Течения” Куприяновой, галерея NII Parazit, 17 to 25 июня, куратор С. Мотолянец. Четыре живописные работы, две из которых работают. Более сильные полотна несут то же качество, которое узнаётся у Кандинского, гравитация как композиционное решение, краска движется вниз потому, что художник направил её туда. Поверхность удерживает одновременно скорость жеста и более медленное время оседания краски, и когда оба режима присутствуют, работа убеждает. Две другие не достигают этого уровня. Вертикальное движение в них читается как повторение приёма, сработавшего в других местах, и повторение такого масштаба становится заметным в пространстве вроде NII Parazit. Задача куратора это отбор, и Мотолянец выбрал всё, что направлено вниз, вместо того чтобы выбрать наиболее сильное. Разница между решением в студии и выставочным аргументом именно в этой степени сдержанности, и выставке её не хватило. Гравитация сказала «да». Краска пришла в движение. То, что художник и куратор вместе дали этому движению в качестве причины, это вопрос, который выставка оставляет открытым.
Лизавета Матвеева
Лизавета Матвеева — независимый куратор и автор текстов о современном искусстве. Лизавета публиковала тексты и рецензии в изданиях Art Magazine, Диалог искусств, Around Art, The Art Newspaper Russia и Lacanalia.