35 Views

Понимаешь, Андри?..

Понимаешь, Андри, аффтар уже не торт.
У меня зимою, о боже, трусы с начёсом,
и сморкаюсь я громко, и выгляжу слишком взрослой,
а ещё люблю задавать тупые вопросы:
нафига тебе, милый Андри, такой эскорт?

Для чего тебе та, что любит молоть языком
о каких-то потребностях, чувствах да прочих страхах?
Ты же истый мужик, ты со страхами не знаком!
А мои хотенья да чуйства тебе на кой? —
очевидно, ты меня попросту мало трахал.

Что уж проще – люби свою чахлую иммортель,
а меня вспоминай порой в мужском туалете.
Видишь, аффтар не просится боле с тобой в мотель
и на твой факультет чегой-то никак не едет, —
значит, Андри, тут тебе уже не дают.
Значит, аффтар под парусом чёрным плывёт на йух.

Значит, я лежу в неверном своём челне —
и смотрю на небо, Андри, считаю чаек.
Значит, я молюсь перевёрнутой глубине —
о всегдашнем стыдном, чего никогда не чаю:

Боже, можно я не увижу его во сне?

Главное

Вот незадача: я всё больше прямо и честно,
всё меньше — красиво и звучно. Загадки — под пресс, но
со мною с такою совсем-совсем неудобно.
Меня обзывают нервной, агрессивной и злобной,
особенно — бывшие. И — да, я в ответ кусаюсь.
(А ты бы вздохнул: ранимость… эмоциональность…)

С тех пор, как мама болеет, я стала старшей
в семье. И мне теперь — за двоих страшно.
И я всё реже — о человеческой близости,
всё чаще — о том, как выжить в условиях кризиса.
Меня пугает это новое главное —
и кажется: я могла бы украсть
и — убить могла бы — я.

А помнишь, а помнишь — клялись, что не пожалеем,
ложились на ветхий плед, накрывались шубой,
февральская замять звенела нежнее, нежнее,
торжественно пели хором печные трубы.
И как мы бежали, прятались от кого-то,
мечтали о мире, в котором нет — виноватых…

Руки мои испорчены чёрной работой.
Скажи мне:
ты смог бы теперь целовать их?

Древо

Он сидел за столом и чертил своё родовое древо,
а я — на полу сидела,
на родные колени
голову опустив.
Я всё знала, что знали исчерченные листы:
вот кружочек рядом — другая Лиене,
две черты вниз,
два кружочка —
сын, стало быть, и дочка.
Данность-бóльность.
Но раздавался голос:
«Поднимайся. На равных — садись».
Я садилась на табурет —
сбоку, чтобы удобней смотреть —
любуясь, не хмурясь! —
не на то, что друг мой чертил в тетради,
Бога ради,
не на потомков, которым я лишняя,
не на предков (не Эде так Маде,
простые крестьяне; не Янис так Юрис), —
на лицо: совиное, хищное.

Свидетель

Дни мои начинаются с неизменного: здравствуй, Андрис,
я помню твои логины, домашний адрес,
все твои номера, на которые больше незачем.

Не то чтобы я тебя — больше всего на свете,
но мне обидно, что я для тебя — свидетель
подступающей старости, Андрис, мужской немощи,

а значит, меня — дóлжно забыть, пока
я помню чаще, как походка твоя легка,
как за плечами плещутся
волосы — бело-парусны,
чем — как ты
на лестнице
оступаешься.

снег

как много света в этом, как его,
который нас прощает — и который
столь благостно заглядывает в прорубь
небесную, — что наше рождество
становится немыслимо возможно,
пожалуй, даже в ржавчине острожной.

здесь — данности, навязшие в зубах,
а в прошлом хорошо, да только нáс нет, —
и мы проходим насовсем и насмерть,
и в сердце — баррикады да стрельба.
(гляди: остатки недобитых армий
скандируют, шатаясь: Андри! Андри!)

но иногда — когда приходит снег —
нисходит свет — я становлюсь моложе.
и мой девиз «добыть иль уничтожить»
теряется в огромном льдистом Вне.
забыв необходимость драматизма,
ты начинаешь отвечать на письма.

а месяц юн и серебрист — как встарь,
и мнится: мы опять друг друга помним,
мы молоды, бездонны и бездомны —
навек.
…пока не март, пока не хмарь,
не оттепель, не грязь да половодье —
не будем думать о моём уходе.

дом у болота

ах, Андрис, Андрис, ты — такое счастье,
тобою невозможно надышаться!
мы строим дом у самого болота,
зато у нас колонны, позолота
и я прекрасна, ровно маков цвет,
пробившийся в неубранной листве.
мы строим дом побудь со мною Дмитрий
укрой меня и пот со лба мне вытри
что? малярия, Эдвард, — и всего-то?
смешно я никуда я не уйду
…ты слышал, как багульник — у болота —
перекликался с ландышем в саду?

Андрисово море

что впереди меня — Андрисово море
кружевные дамы на катамаранах
визжат, и смеются, и брызги ловят
и держат шляпки, и сандалии топят
а рыбаки снаряжают корабли большие
ставят сети у самого неба
должно быть, ловят вечернее солнце
а мне-то, а мне-то в море путь заказан
знай ходи себе кротко по самой кромке
да смотрись в воду — авось увидишь
себя молодой, красивой, запретной

что позади меня — высокие дюны
настил дощатый, солнечные сосны
белый маяк молчит, недостроен
срамные надписи на мраморных стенах
за дюнами тихий приморский город
у бара парни играют в карты
а в городском саду туман оживает
и яблоки зрелые падают оземь

строю судьбу из песка да ракушек
а приходит зима — так строю из снега
мала судьба, меня не вмещает
а воды морские не вместит и подавно
говорит море: «ну, что с тобой делать
видишь: нет у меня для тебя погоды
есть два режима: ненастно и ясно
а тебе всё мало, тебе всё больно
возьми себе рыбку, возьми медузу
а то возьми гальку, пусти блинчик
ты такая красивая, когда злишься
а то дострой маяк да сходи в город
не всё ребятам резаться в карты»

молчу себе и жду, а чего — не знаю
знаю, что маяк достраивать поздно
в дюнах одиноко, с парнями скучно
а яблоки пахнут сильнее, слаще
а туман всё гуще, туман всё ближе

Осень другого солнца

Осень другого солнца.
Жёлудь упал в листву.
Думаешь, это сон всё? —
если смеюсь, живу,

если бегу навстречу,
приникаю, ласкаюсь?..
Это твоя вечность
тебя дождалась, Андрис.

Что у меня с глазами? — а что у меня с глазами?
Андрис, тебе наврали: нету здесь наказаний,
просто осень другого солнца через меня прошла
и всё моё слишком чёрное — вымыла добела.

Видишь, Рига пустынна:
лишь свет и ветер везде.
Поезда и машины
ржавеют одни, без людей.

Царством без подданных править
странно? — и что с того?
Не бойся, любимый: я ведь
буду всегда с тобой.

Будем смотреть, как вечно тянутся гуси к югу,
вечно падают листья, груши вечно гниют.
И в кои-то веки, Андрис, мы сможем любить друг друга.
Благодари же — осень, дарящую нам уют!

оглянись

даже в эпоху После
сосны клонятся, сосны
волны играют платьем

это моя забота
это моя свобода
помнить ли, забывать ли

листья сыплются, листья
оглянись
оглянись, а?

мир говорит янтарным
именем
Андри
Андри

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка
00:00