401 Views
*
И вот у него отваливается рука.
Позвоночный столб неподвижен,
только СКРИПИТ.
Повар ищет рецепт
в инстаграме вчерашней
звезды войны.
И спортсменка застыла
в кружевную
фигуру льда.
Где твой алый донецк,
голубой петербург,
вертоградный крым-ш,
ПОДЗЕМНЫЙ эльбрус?
(И министр правды закрылся среди –
при желании ОПАСНЫХ – бритв).
Что услышит его
в шевеленьи лестниц дворца,
в онемении ног?
*
в них иногда стреляли
около церкви
с кривым зубцом,
у реки, похожей на дно,
придавленное стеклом,
архитекторов
пиздеца,
их иногда судили –
до невменяемых лип
и длиношерстных пихт,
мерчендайзеров нацидей
и манагеров
зондервойн –
в них иногда летели
осколки
битого
кирпича…
говорит народ,
нагорит горОд.
глазоемкий бункер Z,
ГОВОРИТ НАРОД…
*
те, кто уехал, welcome
в парковую зону
ПОРАЖЕНИЯ
те, кто остался, смотрите
через трубы градирен
под землю
в стране смерчей, градов
поет ветер ран:
с чего начинается
самоубежище?
*
все ли умрут,
особенно те, кто молчал?
есть ли стоп-лист автозаков,
у голода
голова?
черный нимб вертолета –
мариуполь
ШЕВЕЛИТ БЕТОН
не ту пыль несет нетопырь
православным роботам, и
каких еще
детских святых
ПЕРЕДАВЯТ
передовой?
*
Потому что, дети, вы неонацисты,
ваша мать распята бомбой в подвале,
ваш отец – Бандера, ваш дед – Бандера,
ваш кот – Бандера,
вот вам лечебник русского языка
и вообщебник русской литературы,
запоминайте РОС-СИ-Я –
вы долго жданов,
“точку поставит пуля” – ответ неверен,
нет, вы теперь заживете НОРМАЛЬНОЙ жизнью.
*
Империя изнасилованных, сломленных,
вырванных из контекста,
повторяющих zov и zΛo.
Как это видеть в танке поллюционные сны?
Как это жечь детей,
сверхзвуковой русский шепот?
Как это жить за скобками
в Грузии (слово “груз”),
Черногории
(будто бывает белое горе),
ну и т. д.
“Только моя ипотека, – молчать, –
работа,
подлодная водка,
МиГи над Камой”.
Твоя мама умрет,
моя навсегда ОТМОЛЧИТСЯ.
Сколько стоят ваши отбитые цепочки?
Зов: русский имперский солдат,
РОДИ СЕБЯ в смерть.
Зов: выйди из чата и скройся в нигде.
Зов полосатого воздуха
между сосен.
*
отхаркивающимся харьковым
передающим по цепочке огня
каменой пеной панелек
в тахикардии стиральных машин
и кровотоке смартфонов
каждый удар насквозь:
арьков
рьков
ьков
каждый ветер отсюда туда
в каждом живом светофоре
идет человек
ты – не тыл, говоришь, ты – л-
отвечает вчерашний мертвец:
ха-на
отвечает вчерашняя мать:
два притопа –
был прилет,
три прихлопа –
миномет
за каждым углом –
город, которого нет
навсегда, говоришь, пока это длится
*
Куда ж мы идем? –
в их лесах только ягода прокляника.
Куда наступаем? –
по мостам на самое дно,
под химарс ледяного баха.
Больше гераней на Киев, кричишь, –
мы РОДИНУ обретаем.
Бойся бандеры, сынок,
расти надполковником Больши.
Мы лежим у последней дамбы, зовешь, –
повсюду не то некрочайки,
не то некричайки.
Ты повис на арбузе земли,
и в ЛЕВОМ БОКУ –
Николаев.
*
диктатор НОВОСТЕЙ
сторож и дворник БРАТУ своему
смотритель страшной ПРАВДЕ в глаза
пророк сердца и мышцы лица
клоп и болт
вымогатель срока выгодности
тот, кто за войну,
как быква в мусорубке
*
Где эти люди, живущие вдоль войны?
Мирные МИННЫЕ поля,
горизонт ожиданий, туман.
На высокой ноте:
мы СОЛЬ потеряли,
останутся ДАТЫ.
Где их полные сердца глаза,
души навырост,
духовный ОСТ?..
Мы имеем право ‒
мы голос совали!
Триколором в лицо
жаворонь, Воронеж!
Повторяющие: преступление не преступишь,
наказание не накажешь.
Где найти их? В стране
никогданебудещего,
забытопрошлого,
где?