698 Views

* * *

Товарняк. Барак. Овраг.
Спусковой крючок.
Пуля дура. Штык дурак.
Ваня дурачок,
ты куда? Пугать ворон,
вставлять на бегу
гинекологический тампон
в дырочку в боку.

* * *

дóма хорохорились
на вокзале плакали
неумело строились
пофамильно якали
присягали мерзости
погрязали в низости
пропадали без вести
в негашёной извести

* * *

оккупирована спальня
аннексирована ванна
сожжена изба-читальня
спета дьяволу осанна
не укрыться за горами
не уйти от наказанья
сыплет родина горстями
соль земли на хлеб изгнанья

* * *

На горку тащат санки
Алиса и Тарас.
— Тарас, ты видел танки?
— Конечно, тыщу раз.
Облизывает губы —
спросить или нельзя?
— Тарас, ты видел трупы?
— Нет. Мама надвинула мне шапку на глаза.

* * *

Не в архив, не в копилку,
но — смиренно? со спесью? —
прячу вирши в бутылку
с зажигательной смесью:
объясниться с потомком,
расплатиться по искам,
попрощаться на ломком
языке материнском.

* * *

Стала душа могилой,
кровавым кошмаром явь.
Молю тебя, шестикрылый, —
двуглавого обезглавь.
На волоске над бездной
всё, что люблю, чем живу.
Архистратиг небесный,
помоги ВСУ.

* * *

Старческим семенем ржавым
эякулируют пушки.
Дом пожираем пожаром.
Книжки, рубашки, игрушки
лижет огонь похотливо,
жаден, всеяден, распутен.
Муза истории Клио,
забудь фамилию

* * *

пылай душа и холодей
остались в прошлом шалости
разжалованы из людей
не знающие жалости
полощущие ложью рот
палящие по Киеву
да будут пущены в расход
и он и мудаки его

* * *

собран экипирован
соски пелёнки
взрыв
откормленный ворон
возле воронки
ветераны салаги
у оборонки
не хватает бумаги
на похоронки

* * *

Родные, мы не одиноки — с нами
поэзия. Какая благодать
всё называть своими именами,
а собственное имя забывать,
какое счастье — петь на пепелище
и видеть, как из пепла восстаёт
дом лучше прежнего — светлей, уютней, чище,
родней — по чертежам из букв и нот.

* * *

Ядерный электорат.
Ядерный шантаж.
Я ни в чём не виноват —
правда, отче наш?
Самопальная война.
Райвоенкомат.
Коммунальная вина.
Персональный ад.

* * *

Траурный платок надень —
угольно-черна,
двести тридцать третий день
губит мир война,
вьётся ворон, льётся кровь,
рушатся мосты,
Богородицын покров
рвётся на бинты.

* * *

Щиплет корпию зима:
снегопад.
Не отоплены дома.
Не горят
в окнах огоньки гирлянд.
Дед Мороз,
саночки твои летят
под откос.

* * *

обугленные углы
выколотое окно
на кресле плесень золы
на шторе крови пятно
обрушивается кров
горит во дворе трава
когда всё ясно без слов
нужнее всего слова

* * *

Порванной страницы
неровные края,
движутся границы.
Заочные друзья,
не дразните славой,
не угрожайте мне.
Истина — в кровавой
пожизненной вине.

* * *

Знай, сверчок, свой шесток,
душу зря не мути:
ты не можешь, стишок,
сбить ракету с пути,
обезвредить снаряд,
спрятать малых детей.
Не разжалобишь ад.
Да? А как же Орфей?

* * *

оловянные солдатики
пригодятся на припой
деревянные солдатики
топи замостят собой
а бумажные солдатики
для растопки хороши
математики астматики
информатики лунатики
автоматики фанатики
огневые рубежи

* * *

— Нетвойнетвойнетвойне!
Не твой, не твой, не твой
дом в огне, старик в окне,
муж на передовой. —
И обходят стороной,
и отводят взгляд,
и даже бедами со мной
делиться не хотят.

* * *

Спать в окопах — примерять
могильную сырость
собирает сына мать,
саван шьёт на вырост,
про запас, на завтра, впрок —
мишкам, гошкам, сашкам
полиэтиленовый мешок
на молнии, с кармашком
для документов.

* * *

автомат на взводе
палец на курке
слёзы на исходе
жизнь на волоске
униженье мука
разорванный рот
застрели из лука
насильника Эрот

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка