99 Views
Нежнейшее кружево зонтиков сныти…
Нежнейшее кружево зонтиков сныти
оборвано; ржавые спицы торчат.
Ложусь у окошка на старый топчан
и вслух заклинаю: приснитесь… приснитесь!
Оттепель
Сегодня оттепель. Везде, везде
в прорехах февраля земля видна.
Иллюзия весны. И вы так рады
открыть окно и слушать, как весь день
стучит о жестяное дно ведра
мой звонкий голос:
“Andri…
Andri…
Andri!”
Сырость
Не всё, что наболело, смылось
за этот август,
который навевает сырость,
сентиментальность.
Вам было “право, очень жаль, но…”
Но лишь для виду.
Моя Вселенная банально
погибла, ибо
вы были для неё одной из
констант: ни больше,
ни меньше. И бесплоден поиск
замены. Боль же,
не думая меня покинуть,
с вопросом “где же?..”
обходит по ночам руины
святого Прежде.
…
Как я пишу, так вы прочтите, –
нежданно вспомнив,
что адресат и отправитель
равно фантомны,
что каждый вычеркнут и вычтен,
но отчего-то
суёт нам память по привычке
всё то же фото,
где мы горим, искря и плавясь,
в апрельской сини, –
разрозненная пара: Андрис:
Анастасия.
Тридцатый ноябрь
Ваш тридцатый ноябрь
запустил фейерверк;
жаль, без меня. Но я
всё же смотрю наверх:
сыплются огоньки,
превращаясь в метель.
А снежинки горьки.
А слова всё не те.
C декабря по август
Декабрь,
мятущийся
под сизыми тучами,
горящий в лучах фонарей и фар,
пропахший еловою хвоей
и мандаринами, —
твоими недавними именинами.
Нас — двое.
Апрель.
Всё заросло,
но задним седьмым числом
я возвращаюсь, как ты велел.
Пускай сбивается ритм
и мне будет больно,
но только
не умри!
Август
отдаёт флоксами.
А ты не в фокусе.
На росинки радость
разменял предосенний мир.
Не помнить могу ли?
На месте костров — угли
букв моего vers libre.
Копытень
Осторожно взбираюсь на пики
рентгенограмм,
отвлекаясь на шум и гам
во дворе, где копытень
растёт, — заглянуть бы в смуглое личико
растенья, присев на корточки!
Но я разливаю растворы по колбочкам.
А видел ли ты цветок коричневый,
трёхлепестковый, — у самых корней?
Глупые вопросы мои, умные мои цифры,
на руках цыпки —
перчаток резиновых нет.
Не до прогулок нынче нам:
неделя дождём разлинована.
С утра ничего нового:
оболочина черным-черна —
надевай неяркое да немаркое,
что твой копытень.
…Покорённые мною пики
помечаю маркером.