169 Views
* * *
Есть новость – Новость!
Мир раскололся вначале:
На мягкий охрипший голос
И крепкий с лимоном чай.
Вот – неожиданный поворот –
Есть две стороны у мира:
Одна -свернувшийся небосвод,
Другая – моя квартира.
* * *
Застигнут в крышах
И кронах.
Ютится
В углу рефрен.
Рефрен ежегодных смен
Сезонов,
Рефрен узоров стен.
Два флигеля замка.
И две руки.
Что повтор другого?
Или одно следует за другим?
* * *
Над свечкою сгорает спичка,
А за окном который год
Любить Россию неприлично,
А, впрочем, кто их разберет.
И шут ли мне в веселых толпах,
Я выберусь из конуры,
Когда в зевках и плотных окнах
Спят переулки до поры.
Кошачий и бродячий город!
Никто не спросит в этот час,
С доверьем ухватив за ворот,
“Ну что, родная, вы за нас?”
И строгий дядя у порога
Своей несбывшейся мечты
Не станет кушать осьминога
Чтоб перейти со мной на ты.
Так пошатаюсь незаконно,
Ни в чем ни с кем не растворясь,
Пока не вздрогнет город сонно,
Своей нормальностью давясь.
Пока не вспомнит о винтовке
И бронепоезде страна,
Не станет думать, хмуря бровки –
Кому она теперь нужна…
И пусть напьется, разобьется,
Толпа у города в горсти,
Всегда один такой найдется,
Которому не по пути…
* * *
Утром – зыбкий сон. И песня
Из далеких светлых странствий…
Был ли ты? Иль это ветер
Шелестом коснулся уха?..
…В полдень город многозвучный
Праздником овеет новым.
Я не слышу – ветер тот же
Уши бережно целует.
* * *
Как чужие наважденья
Собрались на странный пир –
Эти темные строенья,
Этот мерный стройный мир.
Словно в бездну в каждом шаге
Отдается стекол звон.
Тротуары из бумаги
Под чернильницей окон.
Легкой черточкой прохожий
Пробежал за молоком.
Как легко бежит по коже
День погожий кувырком!
Это кто-то или время,
По пороше не шурша,
Сразу все и сразу всеми
Пишет мысли не спеша?
* * *
Было столько стесненной силы,
Столько Стинга и столько стиля…
Комета
Переплавилась в нечто жесткое
Застарелая тяга к темному,
Непролазному небу хлесткому,
С пяточек дворовый огромному.
В подворотню – и сразу – вычисли:
Кот и крыша, а выше – вечное.
Вой. Соседи идут на выпас ли,
Где пути налакавшись млечные?
Отразишься в окошке чучелом,
В чердаках поломаешь косточки.
Рассыпаются звезды кучами,
На разводах – комет отросточки.
Это темень безумно дразнится
Красотою нечеловеческой.
Что – людское – какая разница
Этой темной богине греческой?
В том, что есть на земле прозрачного,
Отразится безумным сполохом.
Небо ночью чумное, мрачное,
Не смотри туда – станешь олухом.
* * *
Настроение что-то не то,
Видимо, не к добру.
Запахну поглубже пальто –
И к дому по ветру.
Разрисованный мой подъезд –
Иностранная письменность,
А с одной стороны – нецензурный крест,
А с другой стороны – kiss me!
Терпкий запах чужих духов.
Поднимаюсь, шурша окурками.
До чего же был бестолков
Целый день общенья с придурками!
Я похожа на них, так что ж?
Своей собственной придурковатостью.
Так подъезд на подростка похож
Матерщиной и угловатостью.
* * *
А по городу бродит вечер,
Как по городу бродит вечность,
Спотыкаясь о новое вече
Неумытых сирот человечьих.
Неудобные колыбели
Выбирают им сны и ужин
В изголовье у всех постелей –
Ожиданье будущей стужи.
Песни света приносит ветер,
Залетая в тонкие уши.
А по городу бродит вечер,
Бродит вечер от моря к суше.
И пока что имеет имя
Каждодневный оттенок сезона,
Дай им, Боже, не быть чужими
Для вечернего небосклона.
* * *
Убогий Авангард не прав,
Передвигая глаз к затылку,
И как засохшую пастилку
Сжевал он свой унылый нрав.
Взглянуть бы лучше на тебя,
На наше недоравновесье,
На чудо изначальной взвеси,
Летящей, нервы теребя.
Согласие – из ничего,
Слиянье рвущихся на части.
Какому стилю ты причастен,
Скользя в жужжащий разговор?
Здесь состоянья “верх” и “низ”
Имеют странное значенье:
На верном чем-то разгонись
В горячий хлеб или печенье.
“Мы”, как случайное пятно,
Как привкус кислородной маски.
Вдыхаем – и без этой краски,
Нам жить уже не суждено.
* * *
Промурлыкал, промямлил холодный свет,
Пропустил сквозь пальцы сыпучую синь.
И задумался: то ли вселенной нет,
То ли Землю сжать желтоватой дыней…