531 Views
* * *
Пускай тебя не слышит Бог,
и тьма господствует над светом,
на сломе судеб и эпох
ты остаёшься человеком,
и там, где теплится заря
едва-едва в груди вертепа,
ты погибаешь не зазря –
за слово правое, за дело,
и забываешь второпях
про зло, что совершили люди,
и начинаешься опять
во имя тех, кого ты любишь,
и нет важнее ничего,
среди всех бед и благоденствий,
воды холодной, ключевой,
и тишины в ладонях детских,
всё остальное – пустота,
и воздух, облеченный в слово,
а год, не с чистого листа,
но все равно начнётся снова,
продолжив всё, что ты взрастил
внутри себя, и что просеял:
печаль, тревогу, малый стих,
надежды семя.
* * *
И поднимается волна,
и Бог устами звёзд глаголет,
а у меня своя война,
и поле бранное, и горе,
а у меня война за день
без криков, без сердечной стужи,
без человеческих потерь,
но убивающая душу,
а у меня война за мир,
за малый мир внутриквартирный,
за мир меж близкими людьми,
пленёнными бедой единой,
среди тревог и непогод,
внутри всех жизненных локаций,
а у меня, который год
спецоперация «не сдаться»,
не кануть в жизненных боях,
в болезни этой необъятной,
а у меня война своя,
и как в ней выжить непонятно,
а у меня над головой
журавль, а в рукаве синица,
и смертный бой, извечный бой,
и тот покой, что только снится.
* * *
Вьётся мира вечная канитель,
и ступает боль по земле босая,
где отцы своих предают детей,
где своих матерей сыновья бросают,
где даётся счастье большим трудом,
где клеймят людей без судов и следствий,
где своих стариков отдают в дурдом,
и на жизнь детей собирают средства,
где чужих голубят, своих кляня,
где главу предтечи несут на блюде,
только я никак не могу понять
как таким живется на свете людям,
как им спится, как ходится по земле,
и каков объём их душевной мерки,
сколько им Господь начисляет лет,
так ли страшно им дожидаться смерти?
Если наша плоть, есть земной сосуд,
и сама душа есть сосуд небесный ,
я хочу понять, есть ли высший суд,
где сосуды все воспарят над бездной.
Я б не знать хотела чужой беды,
так же как креста своего и дара,
только боль чужая мне бьёт по дых,
и сгибаюсь я от её удара,
только видят горе мои глаза,
как бы сильно я не сжимала веки,
и по щёчке детской бежит слеза,
и слеза кончается в человеке,
солоней она всех земных морей,
всех кровей, всех слёз в человечьем теле,
и всё счастье мира не равно ей,
только счастья нет, только мир потерян.
* * *
Ты приди ко мне однажды,
не испытывая жажды
слова, снега посреди,
ты приди.
Я открою окна настежь,
ты меня собою застишь,
упразднишь усталость дней
ты во мне,
и я стану больше неба,
выше гордости и гнева,
оглушительнее тьмы.
Если мы
не едины, но бессонны
в лицах трёх, в трёх сонных соснах
всё блуждаем битый век,
укажи мне путь и строчку,
место, где поставил точку
человек,
не дождавшийся рассвета.
Слышишь, песнь его допета,
смерть попала точно в цель,
словно милуя нас, словно
и в начале было слово,
и в конце.