413 Views
К закону больших чисел
Всё же небо к нам немного расположено.
хорошо, что у нас только два Пригожина.
Недовольны ещё чем-то ,выступаете.
А двух Шойгу, двух Лавровых не желаете?
Трёх Песковых да при них квадригу Сечиных,
Пять Медведевых с головкой покалеченной?
Да Захаровых количество товарное?
Так что можно потерпеть всего лишь парное –
Я, конечно, о Евгении и Йосике.
На еще одном задержимся вопросике:
В бункерах-то сырость, плесень и мокреть.
Как бы этот, что грибок ,не стал переть?
Тот же самый, но еще на сто помноженный?
А вы плачетесь – Пригожины, Пригожины…
4 апреля 23
* * *
Что там творится в дебрях деменции
Нам не узнать.
Там что-то варится, там что-то мелется,
Стелется гать
От миновавшего в давнем студенчестве,
От постижения прелести девичьей
В мокрой палатке на целине
До недовольства несвежими памперсами,
Да поворотов реверсом-аверсом
И нежеланья лежать на спине.
Что в нас – заплывших за девяносто,
Знать не желающих зова погоста,
Прежние хлебы пекущих в печах
Прожитой жизни. В остывших, в горелых?
Как нам поётся в Дворцах Престарелых
С жутким весельем в прекрасных очах?
5 апреля 23
* * *
Пока мы живы, живы, живы,
Пока глядится в озерцо
Зелёной плаксы – девы ивы
Простое русское лицо.
И ветви ивы гибки, гибки
И в озере отражены,
И все возможные ошибки
Совершены, совершены.
И в ножички играет Дмитрий,
И от судеб защиты нет.
И выбирает из палитры
Илья Ефимыч красный цвет.
С плакатов придорожных грозно
Глядит неправая война.
И на груди убийц серьёзных
Рисованные ордена.
И делят родину безбожно
Кремлёвских башен кумовья,
И правит смрадный дух острожный,
И гибнут чьи-то сыновья.
И строчка убегает криво,
Закрыв ладонями лицо..
Что мне осталось? Ива,ива,
Просёлок, ёлка,озерцо.
6 апреля 23
* * *
Подвод наехало, телег-то!
Дорога в хлам, народ в пыли.
Искусственного интеллекта
Нам в Конашово завезли.
Мы встретили его по-русски –
Послали в Купыри ребят.
По триста тем, кто на разгрузке,
Кто так глядел – сто пятьдесят.
Валера на распределеньи –
Кому-чего , на каждый двор.
Я по углам разгрёб поленья,
Освободил ему простор.
Покрыл почти что целой толью,
Нашёл где у него перёд.
Вбил по бокам чин чином колья,
И пса на цепь. Хер ,кто сопрёт.
7 апреля 23
* * *
А сволочь не боится ничего.
Когда в очередной раз время сдвинется
Он перетопчется, перелогинится,
Переобуется – глядишь и нет его.
Нет прежнего. А новый тут как тут.
Ну ошибался. Кто не ошибается?
И как он, сволочь, славно улыбается,
Какие розы из него растут!
И деловой и радостный подъем,
И скрепа обновлённая ,и склёпа.
И стол, и стул, и чаша – всё при нём.
А при тебе лишь нищета и злоба.
9 апреля 23
* * *
Нигде не будет никогда войны
И улица обвешана трамваями,
И булочная дышит караваями
Могучей вышины и ширины.
Хрустящую отламываешь корочку,
Подносишь её хлебную ко рту;
И среднюю прогуливаешь школочку,
По Карповке катаясь на плоту.
На берегу стоит больница. Вод
Под брёвнами холодное шуршание,
На берегу гуляющий народ,
А репродуктор радиовещания
Вещает вальс. И рыбы под плотом
Уже поводят чёрными глазищами.
Весна. Мы были бедными. Потом
Мы будем при деньгах и станем нищими.
9 апреля 23
Кораблики
В стихах недавно миновавших дней
Апрельские засахарены грабельки:
На улицe полным-полно детей
Пускающих бумажные кораблики.
Московский флот, провинциальный флот,
Плывут газетные, торопятся тетрадные.
Посмотрит инвалид, вдова вздохнёт,
Забывши свои думы безотрадные.
Дитя промочит ножки и домой,
Там чай малиновый, спряжения, склонения.
Кораблик одинокий неживой
Собой являет драму поколения.
Его зальёт холодный дождь косой;
Дворовый сор, железный люк решетчатый.
Потом «Победы” серой колесо
Совсем листок раздавит этот клетчатый.
Недолго жил. Недолго был в пути.
Недолгие дороги были пройдены.
Но, Слава Богу, не узнал куда идти
Другим военным кораблям могучей родины.
10 апреля 23
* * *
Парень, вот так ты и входишь в угодья Европы.
Мухой зелёной впечатанный в стенку окопа.
Рядом осколки разбитого в хлам гороскопа.
В жалкую вечность ты парень шагнул, как с подножки трамвая.
“Мальчиком”, видишь, тебя я не называю,
Скажут: “Жалеешь”. И буквы мне поотрывают.
Ленин зазря надрывался «Учиться, учиться, учиться…».
Проще в парадной, помытой таджичкой, мочиться.
Сам ты волчонок и мать-одиночка волчица.
Вышел на двор, иномаркам чтоб харкнуть в умытые их лобовыe.
Чай, не дворяне старинных родов столбовые.
Мать озадачил – куда ей девать гробовые?
Две с половиною тыщи в матрасе запрятаны дома.
Мёртвая помнит рука потный краб полкаша военкома
Комья земли. Непонятной земли, незнакомой.
Мёртвая в небо нога – на манер перископа.
Парень, ты точно приехал.Конец автостопа.
Крот неторопкий выходит из устья окопа.
11 апреля 23
* * *
Проснуться в пять утра и съесть орех.
Ребристый мозговой прекрасный детский
Неподдающийся землеобразный грецкий;
Взять на себя тяжёлый грех
Разрыва тканей, нарушенья формы.
И всё это под взглядом жёлтых глаз
Кота, трудящегося над законным кормом,
И будто осуждающего вас.
Пустые полушарья на столе
Оставить. Спрятать вскрытия орудья.
Пусть это разрушенье будет
Последним на сегодняшней земле.
12 апреля 23
* * *
У многих, живущих вдали, мы – такая игра.
И наши аресты, и цены, и быт и всё прочее.
Они начинают играть в нас с утра,
И так с увлечением и интересом до ночи.
Вот каша у нас подгорит, вот сбежит молоко,
Вот наших детей одурачат, посадят, застрелят.
И к нам прилетает то злого сочувствия ком,
То якобы непониманье в цветах акварели.
И тяжко мне, стрёмно быть фишкой в подобной игре,
Торчать в канделябре почти догоревшим огарком,
Сизифом, катящим проклятый валун по горе,
Под всхлипы всё той же тальянки-шарманки-болгарки.
Играют,играют! Хоть, слава те, Боже, не все.
А нам нужно – фиги в карманы и стрелы в колчаны.
Меж тем самолёты на взлётной жужжат полосе,
И нетерпеливые ржут чемоданы.
13 апреля 23
* * *
Всё Галича поём да Окуджаву,
Всё объясняем сыновьям и дочкам
Как объегорить строгую державу
И не попасть при этом в одиночку.
Всё, будто в средней школе переменок,
Ждём перемен, как 40 лет назад.
И перемены есть! – кому в застенок,
Кому – куда не ганивал телят
Макар и Гребень. А теперь пригнали.
Кому охота там, кому херово тут.
Кто, и не собираясь быть в финале
Уже на старте изменил маршрут.
Опять выносим чаяния оттепели,
Как будто свежий пирожок на противне,
И страстно думаем о судьбах Родины,
Но равномерно с пёсиками-котиками.
Да что там говорить – мы все одна семья,
Голодная, гуманная и заспанная.
Возьмёмся, что ли, за руки, друзья,
Чтоб их сподручней заломить нам за спину.
И всё бы ничего. Но виадуками,
Пожарами, воронками, равнинами
Поехал наш троллейбус без кондуктора
По жёлто-синей карте Украины.
17 апреля 23
* * *
Должно быть,надо поступать,как те…
Ну эти… Ты же понял… В девятнадцатом…
А нам сготовит бармен Молотов коктейль,
Купи и выпей за здоровье нации.
Вот так и думал молодой повеса.
Повешенный потом. Примерно так.
А вспоминать страницы «Бесов»
Мне не велит природный такт.
17 апреля 23
* * *
Вот выгибает сероспинку кошечка,
Вот из прабабушкина серебра,
Где пробы негде ставить – ложечка
Пучком и кучкой шлёт лучи добра.
И ты с утра такой культурный выперся,
И смотришь , улыбаясь умным ртом,
Как cочетая диккенса и сникерса,
Дитя грызёт меланхоличный том.
Звонок. Звериная , змеиная и с крючьями
Заходит ненависть весёлою толпой.
Считается , что поначалу лучших.
Ты лучший. Это за тобой.
18 4 23
* * *
Вот Пасха радостная. Свет её и ложь.
Из битых кирпичей, из арматур и лестниц,
Ты глядя в ужас Украины ,ждёшь
Что кто-нибудь воистину воскреснет
Да! Но не для него небес чертоги,,
Не ангелов его встречают голоса,
Едва идут раздавленные ноги,
Едва глядят безумные глаза.
Он воду льёт в засохшие уста,
Он силится сказать живую фразу.
И понимает, чем воскресший Лазарь
Отличен от воскресшего Христа.
19 апреля 23
* * *
Уже привыкли к Украине малость.
Конечно, в тренде, но уже не в тренде.
Ещё болтается, конешно, в ленте,
Но чтобы помощь или чтобы жалость
Уже не катит. И запоминать
Все эти Бучи, Бахмуты, Ирпени..
Поэмпатировали мы уже , попели.
Как будто нечем голову занять.
И Дмитриев уже поднадоел.
Навальный . И ведь надо ж сколько времени:
Куда он сел, чего он не доел,
Какие ему навручали премии.
Сейчас вот эти два – Кара,Мурза.
Им дали по 12 c половиной.
Один и вовсе говорят невинный,
А у другого светлые глаза
И что у них скажите в голове?
И что они хотят на самом деле?
Мы протестнём. Внутри себя. Неделю.
И помнить будем их .Недели две.
20 апреля 23
* * *
Легковооружённый Бармалей,
Ни на бумаге, ни на киноплёнке,
Не пролил чью-то кровь, не ел детей,
И даже не ругался при ребёнке.
И Толстяки и грозный Карабас,
Всё делали ужасные движенья,
И затевали свары и сраженья,
Но никогда не убивали нас.
А славный парень Коля-Колюнок,
Книг не читал- зачем ему всё это?
Он просто ловко долбанул ракетой,
Оставив целый взвод без рук, без ног.
И если бы не этот мой стишок,
Он так бы и остался анонимом.
Сев с сигареткой в тихий уголок,
Американским затянувшись дымом.
21 апреля 23
* * *
Только придётся ли в эту прекрасную пору ли?
Да уж пришлось. Нам её спроектировал Оруэл.
Мест островных обитатель, мужчина не злой
Распорядился такой беззащитной страной.
Вычертил, вырезал всё по портновским лекалам,
Определил наши жизни и в главном, и в малом.
Если правители наши хоть в чём-то помешкают,
Cразу же книжицу эту в ладошках тетешкают.
Что бы такого и мне накропать про Великобританию,
Чтобы такие же ждали её испытания?
Вот и сижу уловимым компьютерным мстителем,
Жду госзаказа от наших бессмертных правителей.
26 4 23
* * *
Хорошо, что нет голода
И есть в холодильнике ток.
От квадрата масла замёрзший кусок
Отколот.
Шипит и бегает по сковороде ,
Смыкается с желтком и белком.
Чёрные крошки в горячей воде
Делаются чайком.
Наливай!
Кто-то сеет рожь,
Трудится над ней и вот каравай.
Он ложится под нож,
Ты держишь его за бока.
Масло из самой Вологды.
Правда, хорошо, что ещё нет голода?
Нынче. Пока ещё. Ещё пока.
27 апреля 23
* * *
От дитяти осталась игрушка,
От старушки осталось вязанье.
Ну каким может быть наказанье
Нашим мальчикам – бритым макушкам.
Нашим мамушкам – Рябам-несушкам,
Нашим девушкам – мышкам-норушкам.
Нашим Омскам, Смоленскам, Перхушковым.
Нашим мишкам, кукушкам, лягушкам,
Нашим плюшкам, ватрушкам и сушкам?
А носки или шарфик вязала,
Не успела сказать, не сказала.
28 апреля 23