81 Views

посвящается Ксюше Ильиной

            Степан Стрельцов спал очень сладко. Ему очень сладко спалось — да — и он при этом наблюдал, как и следовало того ожидать в данном случае, довольно сладостный сон. Степану снилось, что в парке, на зелёной деревянной скамейке с широкими дырами промеж досок, лежит в сложенном виде свежий номер газеты «Стрела». Слева. С краю. А немного правее на поверхности зелёной деревянной скамейки располагаются жёлтые берёзовые листья, и листья эти планомерно движутся вправо под воздействием порывистого северо-западного ветра. Справа от скамейки, покрывая своим бетонным треснутым днищем часть песчано-каменной дорожки и часть дерьмово-травянистого покрова типа «газон», стоит девственно чистая урна. А вокруг неё живописно разместились фантики, огрызки и прочий мусор, образуя в своей совокупности (при рассеянном взгляде, конечно) довольно изящное цветовое пятно. Между урной и берёзовыми листьями Степану Стрельцову снится симпатичная девушка. Она стоит. На скамейке. На ней одето потрясающей красоты разноцветное платье. Её стройные ноги обуты в простые, но — чёрт побери — очень стильные туфельки. Её голубые глаза и рыжие волосы… Да что об этом говорить, ёлки-моталки! Никакие слова, даже богатейшая словесная палитра величайшего из существующих на Земле языков — русского, не в силах выразить те ощущения и эмоции, которые наполняют сознание сладко спящего Степана Стрельцова при созерцании этого божественного существа.

            Но тут он чувствует, что всё-таки что-то не так. И действительно, приглядевшись повнимательнее, Степан замечает некоторые нюансы, которые раньше не бросились ему в глаза, так как их затмил яркий и светлый образ девушки в стильных туфлях. Например, оказывается, что девушка орёт. И орёт довольно сильно, что называется, благим матом. И ещё Степан замечает, что на голове у девушки, прямо на её ПРЕКРАСНЫХ рыжих волосах, как на огне, стоит его, стрельцовский, чайник. И что самое интересное, из носика чайника валит пар. Густыми клубами. Чайник Степана стоит на голове ОСЛЕПИТЕЛЬНОЙ девушки, которая, в свою очередь, стоит на паршивой парковой скамейке, дико вопит и ошалело смотрит по сторонам; а вода в чайнике, достигнув, видимо, температуры в сто градусов по Цельсию, кипит! И бурлит.

            А ещё Степан Стрельцов видит мышь. Маленькую серую мохнатую мышку, которая бегает по земле. И кривая движения этого мелкого грызуна, несмотря на всю свою нелогичность и хаотичность, не удаляется от эпицентра событий в виде голубоглазой красавицы более чем на два метра. Приблизительно.

            И тогда Степан понимает: рыжеволосая девушка голосит не потому, что на её голове кипит чайник, а потому, что просто-напросто боится мышки! И ещё он понимает следующее: пора из наблюдателя превратиться в непосредственного участника событий. И появляется на сцене.

            Разумеется, что предстаёт он перед ней во всей своей красе. И даже более того. Умница и красавец, сильный морально и физически, супергерой — вот он, готовый на всё, спаситель и избавитель от всех бед и неприятностей! Гражданка, минуточку! Сейчас всё будет хорошо! Степан Стрельцов, не раздумывая и не медля ни секунды, бросается ловить серую мышку.

            Но всё не так просто в этой жизни, даже во снах. Даже во снах, которые поначалу кажутся сладостными, но постепенно обретают немалое сходство с убогой реальностью. Мышь не даётся Степану, но продолжает носиться по близлежащей от скамейки территории. И довольно ловко это делает. А Степан, не в пример мышке, напротив, всё делает очень неловко, постоянно падает и спотыкается. И поймать её никак не может. А девушка уже, лишившись чайника, не орёт, а смеётся. Очень мило, кстати. Но как бы ни был мил и очарователен её смех, Степану он не очень приятен, так как ха-ха смеётся-то она над ним! Но он берёт себя в руки и мужественно пытается закончить начатое дело.

            В это время на тропинке появляется Сергей Геннадьевич. Он стар, лыс, беззуб и подслеповат. Он опирается на палочку и медленно бредёт в сторону той самой зелёной деревянной скамейки, возле которой мышка издевается над Степаном Стрельцовым под мелодичный аккомпанемент из девичьего смеха.

            И вот, когда Степан уже практически добрался до истощённого долгой погоней зверька, когда он уже был готов изловить его в свой стальной кулак и даже занёс для этого руку; в тот самый момент, когда счастье было так близко; старый и немощный Сергей Геннадьевич доходит до скамейки и случайно давит мышку своей дурацкой палочкой.

            Само собой разумеется, что девушка, по всем законам романтизма, влюбляется в Сергея Геннадьевича и уходит с ним.

            Чёрт знает что такое.

            Пробуждение Степана Стрельцова было не то, чтобы ужасно — этого эпитета оно, пожалуй, не заслуживает, однако неприятным его можно назвать вполне, что мы и сделаем.

            Когда Степан проснулся, образы гнусного сна и ощущение незаслуженного облома его ещё не покинули. В добавление к этому он почувствовал, что замёрз и что в пространстве его комнаты витает какая-то прохладная сырость.

            Поднявшись с постели и напялив первую попавшуюся под руку одежду, Степан Стрельцов направился на кухню, а именно к плите; где изучил содержимое чайника и, отыскав в груде грязной посуды и бытового хлама коробок отсыревших спичек, поставил чайник на огонь. Тот самый чайник, который совсем недавно, во сне, занимал совершенно неподходящее для себя место.

            Предоставив этот предмет самому себе, Степан вышел на улицу, сел на пенёк и, закурив, стал думать ни о чём. Было пасмурно, туманно и холодно; а он сидел на пеньке с сигаретой во рту, и одеты на нём были лишь шорты и футболка. Он курил и думал, и не замечал, что постепенно замерзает всё больше и больше. Какая-то птица, спрятавшись в тени лесного массива номер 2813, очень протяжно и грустно — нет, не пела — гудела. Истошно трубила своим горлом, и эти душераздирающие звуки, вырываясь из её столь же невидимого для Степана, как и она сама, клюва, как нельзя лучше способствовали развитию наипоганейшего настроения. По земле ползло какое-то насекомое и тыкалось своей тупой микро-мордой во все соринки, травинки, камешки и песчинки, которые встречались на его бесцельном и бесполезном пути. Пытаясь перещеголять в упадническом мировоззрении птицу из лесного массива-2813, надрывно лаяла какая-то далёкая псина; совершенно не подозревая о том, что своим поведением ставит себя на одну ступень умственного развития с вышеупомянутым насекомым. А три обособившиеся от прочих деревьев сосны с достоинством взирали на происходящее и высокомерно молчали.

            Степан Стрельцов закурил вторую сигарету.

            Когда он был маленьким, его порой невозможно было заставить делать вещи, казалось бы, свойственные и даже, в большинстве случаев, радостные и приятные детям его тогдашнего возраста. Вот, например, клубника. Очень ведь вкусная штука — с этим мало кто не согласится. А Степан в детстве ни за какие коврижки не желал её употреблять в пищу. Мама, папа, бабушка, дедушка, тётя Зина, дядя Гоша — кто только ни пытался привить Стёпочке любовь к этой ягоде. И какими разными способами! Уговаривали, дразнили, кривлялись, ругали, разве что не били — нет, фигушки! Хрен. Маленький мальчик по имени Степан Стрельцов испытывал к клубнике отвращение. И вот в один более или менее прекрасный день зашёл в гости к родителям маленького мальчика их знакомый, Кирилл Павлович — дядя Киря — и легко, непринуждённо, без особых проблем, накормил Степана клубникой; причём так, что тот получил от этого несказанное удовольствие. Дядя Киря порезал ягоды на дольки и начал рассказывать ребёнку какую-то ерунду про технику в целом и автомобили в частности. Клубничные дольки он катал по столу и говорил, что это колёса разных машин: вот это, маленькое, от “Запорожца”, а вот это — от «БеЛАЗа», а вон там, гляди-ка, трактор… Стёпин же рот выполнял попеременно функции гаражей, туннелей, грузовых самолётов, паромов и ещё Бог знает чего. Вот так.

            Степан последний раз затянулся и пошёл отключать чайник.

            Поднимаясь по ступенькам, он чуть не раздавил небольшую лягушку, уронил сигареты и ударился головой о дверную ручку.

            Чайник был очень горяч, и Степан Стрельцов об него обжёгся. Обжёгся, отдёрнул руку и уронил чайник на пол. Кипяток незамедлительно воспользовался возникшей ситуацией и поспешил вырваться на свободу, немалая часть которой олицетворилась в виде степановой ноги. Обладатель пострадавшей от подобного произвола конечности заверещал, дёрнулся и упал на пол, задев во время своего недолгого полёта ошпаренным участком тела подлый чайник. Осознавая всю нелепость и гадостность своего положения, Степан лежал на кухне, распростёршись по всей её длине — от плиты до дверного проёма — и наблюдал за перемещением чайника в пространстве. После соприкосновения со Степаном Стрельцовым чайник взлетел и описал дугу, конечным пунктом которой явилось окно, а если быть точными до конца, оконное стекло. Раздался грохот, но произошедшее далее настолько не соответствовало сложившимся в голове Степана представлениям о реальном мире, что молодой человек пришёл в изумление и сразу же забыл об ожоге и всех связанных с ним неприятных ощущениях.

            Степан Стрельцов не поверил своим глазам. В оконную раму на его кухне было вставлено такое же стекло, как и в комнате, как и на чердаке, как и в окнах у всех нормальных людей. Это было самое обыкновенное стекло, без каких-либо добавок и особых ингредиентов. Не бронированное, не тонированное, не выпуклое, не вогнутое, не пожаробезопасное и не сейсмостойкое — самое что ни на есть обычное, БАНАЛЬНОЕ, стекло. Так он, по крайней мере, до сих пор думал.

            Но Степан Стрельцов собственными глазами видел совершенно не свойственную обыкновенному стеклу вещь. Несуразную.

            Вот, мы имеем металлический чайник, вмещающий в себя примерно около двух — двух с половиной литров жидкости. С ручкой и носиком, дном и крышечкой — стандартный чайник; чайник, можно сказать, классического варианта. В количестве одной штуки. Или экземпляра — это не важно. И этот самый чайник совершает направленное движение в сторону стекла, о свойствах которого сказано выше. О том, что должно произойти в результате соприкосновения этих двух предметов, вам не задумываясь расскажет любой пятилетний ребёнок.

            — Тикло разабёца! — скажет он и будет, в принципе, прав.

            Но стекло на кухне Степана Стрельцова проявило яркую индивидуальность в виде демонстративного неподчинения законам физики и не стало разбиваться; а чайник отскочил от него и грохнулся на пол.

            Когда Степан поднимался на ноги, на его лице сияла странная и загадочная — куда там Джоконде — улыбка.

            Ну ладно, бывает. Говорят же, что у так называемых небьющихся стёкол есть определённая точка, которая делает их уязвимыми. Ударил в нужное место, и небьющееся стекло разлетелось вдребезги. Может быть, у обычного стекла тоже имеется подобная «Ахиллесова пята», только с обратным эффектом?

            Степан Стрельцов подошёл к окну и ощупал его. Несколько раз. Очень тщательно. Он изучил его досконально. И отвернулся. А затем повернулся обратно и ударил в стекло кулаком. Не очень сильно, но вполне ощутимо.

            Кухня огласилась звоном.

            Что?! Это с полки упала тарелка и разбилась. Правильная была тарелочка. А стекло — нет. Неправильное. Не разбилось. Впрочем, как не разбилось оно и после новой серии ударов руками; и после бросков бутылками и кастрюлями; и после ударов молотком и кирпичом.

            В заключение Степан одарил стекло такими тычками, затрещинами, хуками, пинками и аперкотами; которые сломили бы самое отчаянное, подкреплённое кругленькой суммой в твёрдой валюте, сопротивление профессионального боксёра-тяжеловеса. Но ОНО не дрогнуло.

            Окончательно убедившись в неразбиваемости стекла, вспотев и выбившись из сил, гражданин Стрельцов упал в кресло, закурил и позвонил своему приятелю Пете Шмапсу.

            Пётр Леопольдович Шмапс был вообще очень занятой человек. Он был бизнесмен и положительно деловой мужчина при офисе, портмоне и автомобиле. В тот момент, когда ему позвонил Степан, он тоже, как и всегда, был очень, очень занят; а поэтому никак не мог удовлетворить просьбу Степана срочно приехать к тому домой. Однако Степан Стрельцов был так взволнован, так умолял своего друга об очной ставке и нёс, честно признаться, такую охинею; что Пётр просто-напросто за него испугался и был вынужден навестить взывающего к нему, отменив несколько деловых встреч и потеряв на этом всего ничего, сущий пустяк — пару тысяч долларов.

            Когда Пётр Леопольдович ступил за порог стрельцовского дома, Степан без каких-либо предисловий вручил ему топор и с особой торжественностью попросил ударить этим топором по оконному стеклу. При этом он был одет по полному параду и напоминал жениха, выспрашивающего у отца возлюбленной благословения и разрешения на брак.

            Жизненный опыт и интуиция Петра Леопольдовича посовещались и коллегиально постановили, что в данном случае лучше сделать, что просят. Деловой человек положил ключи от машины на стол, взял в руки топор, разбил им злосчастное стекло и спросил:

            — Всё?

            — Да. — произнёс шокированный произошедшим Степан Стрельцов, как будто узрел нечто из ряда вон выходящее, и тупо уставился на окно.

            — Дурак ты, — сказал Шмапс и ушёл, хлопнув дверью.            Бывает, что некоторым легко удаётся то, на что другие просто не способны.

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка
00:00