243 Views

Диктант

Дети, запишите предложение:
ранним утром / 21 мая 1999 года / из Терлецких Прудов / было извлечено тело молодого человека 23-25 лет / держащее в одной руке незаряженный пистолет системы «Вальтер» / а в другой томик Пушкина / раскрытый на первой странице романа в стихах «Евгений Онегин» // при задержании тело оказало ожесточенное сопротивление / утверждая / что пистолет не его / а Пушкин здесь вообще ни при чем // телу было предъявлено обвинение / по статье 206 часть первая / злостное хулиганство / однако тело / запустив в работников правоохранительных органов незаряженным пистолетом системы «Вальтер» / скрылось / издевательски цитируя на ходу названного «Евгения Онегина»
поздним вечером / 16 июня 1999 года / из-за ограды Перовского кладбища / на гражданина Полузатычкина И. П. / 57 лет / было совершено нападение / с помощью / большой черной собаки / предположительно суки / если верить показаниям гражданина Полузатычкина И.П. / разносящимся до самого Новокосино // однако / большая черная собака / предположительно сука / скрылась с места преступления / до прибытия сотрудников милиции / МЧС / скорой помощи / службы газа / военной автоинспекции / и пожарных // в результате полученных душевных травм / гражданин Полузатычкин И.П. / 57 лет / в тяжелом состоянии госпитализирован
около четырех часов дня / 30 июля 1999 года / в доме напротив распивочной точки на Саянской улице / гражданин Понимакин А.И. / 43 лет / попытался осуществить / довольно изощренную / попытку самоубийства / выпрыгнув из окна девятого этажа / а потом в полете ухватившись за электрический изолированный провод / протянутый на высоте / примерно четвертого этажа // в результате / речь гражданина Понимакина А.И. / 43 лет / на довольно высоких тонах / и к тому же / в крайне оскорбительных выражениях / в течение получаса / услаждала слух / обитателей окрестных домов // прибывшая на место происшествия бригада пожарных / посодействовала благополучному спуску вниз / гражданина Понимакина А.И. / 43 лет // потерпевший сопротивления не оказал / и впервые за прошедшие полчаса / вел себя / довольно вежливо и интеллигентно // по общему мнению / как родственников и соседей потерпевшего / так и завсегдатых распивочной точки на Саянской улице / причиной благополучно предотвращенной трагедии / было продолжительное употребление / гражданином Понимакиным А.И. / 43 лет / крепких алкогольных напитков / в зоне воздействия / прямых лучей солнечного света
вечером / 26 августа 1999 года / в доме номер девятнадцать / по 3-й Владимирской улице / в ходе семейного ужина / разгорелся семейный скандал / грозивший перейти / в семейный геноцид // гражданка Лопухова Н.Д. / 38 лет / домохозяйка / обвинила своего мужа Лопухова В.Г. / 39 лет / старшего мастера МЗТБ «Янтарь» / в интимной связи / с незамужней гражданкой Трупоедовой Т.П. / 32 лет / состоящей кассиршей / в торговом предприятии / ТОО «Алиджанов» // прибывшим на место происшествия / сотрудникам МЧС / удалось в течение двух суток / разобрать развалины дома // жертв нет / большинство пострадавших отказались от госпитализации // семья Лопуховых / воссоединена и счастлива
в семь часов вечера / 9 сентября 1999 года / слева от опытного завода Нестандартмаш / в кинотеатре «Березка» / на глазах у многочисленных свидетелей / и болельщиков / юноша и девушка / оставшиеся неизвестными / занималась развратными действиями / в отношении друг друга // жертв нет / пострадавших нет / ничего нет / кроме многочисленных свидетелей / и болельщиков / от кинотеатра «Березка» / и вплоть до опытного завода Нестандартмаш
ровно в полдень / 3 октября 1999 года / в церкви знамения иконы Божьей Матери / произошло загадочное появление / святой воды / обильно стекающей / в виде дождя / со сводов наземь // некоторыми представителями духовенства / событие расценено / как начало нового мирового потопа / ибо при помощи антициклона / разверзлись хляби земные и небесные // спуск на воду ковчега / запланирован с верфи «Соломбала» / город Архангельск / весной 2001 года
в три часа дня / 15 ноября 1999 года / близ Вешняковской эстакады / были обнаружены / прекрасно сохранившиеся останки / одного из самых древних представителей человеческого рода / так называемого подснежника // эти останки / были незамедлительно доставлены в ближайший морг / а не в медвытрезвитель / как обычно в таких случаях / ибо теперь представляют интерес / лишь для патологоанатомов
вечером 11 декабря 1999 года / в доме двадцать восемь / по улице Сталеваров / с риском для жизни / были выплавлены / первые образцы несгораемого магния // трудовой подвиг металлургов / был отмечен похвалой администрации детского сада
на рассвете 2 января 2000 года / неподалеку от Федеративного проспекта / неожиданно вышла на работу / бригада строителей // причины ее необъяснимого поведения остаются загадочными // тем не менее / до строительного объекта / бригада так и не дошла / задержавшись у ларька / на Новогиреевской улице // некоторые рабочие заявили / что останутся там / вплоть до наступления православного Рождества
около полуночи 28 февраля 2000 года / на крыше кинотеатра «Киргизия» / группа энтузиастов / выступила с инициативой / торжественной встречи / священного дня / 29 февраля / наступающего / как известно / далеко не каждый год // работниками правоохранительных органов / инициатива / была с радостью подхвачена / закована в наручники / и доставлена / в ближайшее УВД / по адресу / Свободный проспект / дом четыре
ранним утром / 11 марта 2000 года / в районе Полимерной улицы / без объявления войны / школа №792 / вероломно напала на школу №412 // с помощью спецподразделений милиции и ФСБ / военные действия были своевременно пресечены // ущерб обеим школам нанесен незначительный // ни с той / ни с другой стороны / потерь нет / приказов об исключении пока тоже
незадолго до 30 апреля 2000 года / в Восточном округе столицы / при неизвестных обстоятельствах / неожиданно наступило 29 апреля 2000 года // подробности инцидента выясняются
записано / с 6-го по 10-ое мая 2000 года / включительно
Точка.

Механическая лошадь

Открытие механической лошади (hipos mechanicos) приписывается великому русскому инженеру Кулибину.

Механическая лошадь гнездится на запасных путях железных дорог, питаясь гнилыми шпалами, ржавыми рельсами и прочими отходами железнодорожного хозяйства. Миролюбива, но при этом отважна и бесстрашна. Единственными врагами являются стрелочники, переводящие стрелки с запасного пути на основной. При приближении встречного товарного состава лошадь издаёт боевой крик «иго-го» и перелетает через поезд при помощи миниатюрного пропеллера.

Самое уязвимое место животного — это хвост, который лошадь меняет раз в год по причине коррозии; кроме того, с возрастом лошадь постепенно ржавеет и покрывается плесенью. Продолжительность жизни зависит от срока и качества гарантийного ремонта. Размножается лошадь при помощи подключения электрической вилкой (см. рисунок), за всю жизнь имеет потомство в размере 4-5 особей.

К концу ХХ века вид стал исчезать из-за переполнения железных дорог. В результате мутаций появился также новый вид карликовой лошади, обитающий в тоннелях метрополитенов. В Антарктике лошади, скрестившись с вездеходами утеряли свой уникальный генотип и постепенно деградировали.

Механическая лошадь ведёт индивидуальный и независимый образ жизни и больше всего любит ржать над придумавшими ее учеными.

Комната

Когда я родился, первое, что я увидел, было почти то же самое, что и сейчас: огромная Комната с теряющимися во тьме далекими стенами, широкое, но вечно закрытое листами жести окно, и еще двери, за которыми таится некая странная сила — и защищающая, и карающая. Конечно, я не помню этого момента, но иного увидеть я просто не мог.
Впоследствии я вырос, и тогда мои родители рассказали мне еще больше про нашу Комнату. Я до сих пор ужасаюсь их рассказу, не в силах поверить, что все это было на самом деле. И только из-за того, что я умру в страшных мучениях, если промолчу, я приведу их историю полностью.
Когда-то давно, видимо, наша Комната представляла собой обычную запущенную коммунальную квартиру. С потолка вечно лило. Пол проваливался. Из окна дуло. Женщины боялись рожать детей, а мужчины пили водку и дрались. Конечно, это было не единственное их времяпровождение, но, в целом, именно на это жаловались друг другу люди, попивая время от времени чай без сахара. И хотя эта ситуация никого не устраивала, почему-то никто ничего не предпринимал, пока энергичный и интеллектуальный полковник Надеждин не предложил сделать в квартире Великий Капитальный Ремонт. Эта идея вызвала всеобщий энтузиазм. Даже тетя Дуня, самый престарелый обитатель нашей Комнаты, не могла не присоединиться к общим чаяниям.
Некоторые квартиранты, правда, не одобрили предложение полковника. Но Надеждин был не так прост: будучи сам астенического телосложения, он прибегал в таких случаях к услугам своих юных соратников Г. (кажется, Георгия) и Б. (кажется, Борислава), которые вели интеллектуальные беседы исключительно на дистанции вытянутого кулака. После недолгого общения с ними почему-то все становились горячими сторонниками Великого Ремонта и первыми хватались за инструменты в начале рабочего дня.
Полковник Надеждин лично взял в свои руки управление Великим Капитальным Ремонтом. Он развел воистину кипучую деятельность. По его предложению мужчинам было запрещено пить, курить и, особенно, нецензурно выражаться, а женщинам разрешено рожать детей и запрещено болтать с соседками на кухне. Одновременно двое дюжих ребят Г. (кажется, Георгий) и Б. (кажется, Борислав) были поставлены за дверь в качестве охраны со специальным приказом: «Никого не впускать и никого не выпускать». Надо сказать, что задачу эту они с честью выполняли до самой старости.
Постепенно в результате капитального ремонта были снесены все внутренние стены, семейное имущество обитателей Квартиры списано и объявлено коллективным, а всеобщей целью Комнаты стало создание Райского Сада посредством неопределенно долгого, но крайне целенаправленного Косметического Ремонта.
Это не могло не вселить законный оптимизм. Обитатели Комнаты обрели, наконец, долгожданную целостность и радость бытия. По всеобщему мнению, ярче всего это ощущение проявлялось, когда надо было, например, принести мешок с бетоном или шпаклевать щели вокруг окна. Только проводя свой досуг в созидательном труде, люди получали удовольствие от жизни. Более того, Великий Косметический Ремонт как великий этап Ремонта Капитального почитался ими за святую обязанность и цель. И как же могло быть иначе, если тем немногим не верящим в победу Великого Капитального Ремонта предоставлялось лишь одно право — право дискуссии один на один с юными силачами Г. (кажется, Георгием) и Б. (кажется, Бориславом). В общем, люди работали вполне дружно и сознательно, и полковник Надеждин искренне радовался за то, что все так хорошо получилось.
Впрочем, до победы Капитального Ремонта он не дожил. Ранним зимним утром полковника обнаружили скончавшимся от многолетней неизлечимой болезни.
Смерть полковника вызвала искреннюю скорбь. Сколько слез было пролито, сколько речей было сказано! И в самом деле, если бы не полковник, то кто бы разрешил женщинам рожать детей, а мужчинам запретил бы пить? Благодарные обитатели Комнаты создали не одну сотню изображений полковника, записали все его изречения, мысли и идеи и пообещали друг другу всегда равняться на деяния своего славного современника; при этом дюжие ребята Г. (кажется, Георгий) и Б. (кажется, Борислав), разумеется, не оставляли свой вечный пост и тихо наблюдали за порядком.
Вскоре по предложению некоего полковника Железкина Комнате было присвоено название «Комната имени полковника Надеждина», а сами останки Надеждина объявлены святыми мощами и выставлены для поклонения в красном уголке Комнаты (т.е. кухне). Люди, разумеется, благодаря этой инициативе стали верить ему как отцу и старались не думать о том, что юные герои Г. (кажется, Георгий) и Б. (кажется, Борислав) все чаще и чаще вытаскивают за дверь соседей для серьезного разговора, при чем почти никогда не приводят обратно. Немногие вернувшиеся рассказывали, что снаружи они ремонтируют фасад здания и неловко отворачивались, чтобы никто не заметил их выражение лица.
При полковнике Железкине мужчинам было еще более строго запрещено пить, курить и нецензурно выражать свои мысли; строго запрещалось также чтение газет, употребление в пищу мяса и молочных продуктов; зато разрешалось сколько угодно заниматься Косметическим Ремонтом во внерабочее время будь то в Комнате, будь то за ее пределами (туда почему-то никто не хотел). Женщинам так же разрешалось рожать, но запрещалось воспитывать детей. Все без исключения были обязаны работать на Великих Стройках и Строительных Объектах. Вместо чая вечерами стали пить кипяченую воду.
Железкину тоже не удалось увидеть победу Капитального Ремонта, хоть он и приближал этот день изо всех сил. Через десять лет после воцарения его у власти он также умер от неизлечимой болезни. Злые языки говорили, что умер Железкин неспроста, но быстро одумались после того, как дюжие ребятки Г. (кажется, Георгий) и Б. (кажется, Борислав) сдуру чуть было не отправили на Косметический Ремонт фасада всех живущих в комнате врачей. Новый руководитель ремонта, полковник Хвощев, вовремя их остановил и пожурил, а чтобы обитатели Комнаты поверили ему до конца, вернул наиболее лояльных граждан с ремонта фасада и заявил, что Железкин хоть и был величайшим человеком современности, все ж таки придавал фасаду слишком большое значение.
При Хвощеве было разрешено нецензурно выражаться наедине с самим собой, есть кукурузу и читать некоторые газеты. Женщинам было разрешено воспитывать детей, но, желательно, не своих. Количество Строительных Объектов было сведено к минимуму, зато работы там стало больше. Вместо воды снова вошел в моду чай, но сахар получали только самые ответственные работники. После этих нововведений другой полковник, некто Безбрежный, объявил Хвощева сумасшедшим, снова запретил употреблять кукурузу, читать газеты и нецензурно выражаться, а чтобы жителям Комнаты не было скучно, опять-таки увеличил число Строительных Объектов, не увлекаясь излишне, впрочем, фасадом и чай запретил навсегда с сахаром или без оного.
Заслуженные герои Г. (кажется, Георгий) и Б. (кажется, Борислав) к тому времени уже устали от многих лет неусыпной заботы о жителях Комнаты и лениво не замечали мелких проявлений вольнодумства. Например, не так уж строго наказывались выпивающие, причем число их росло настолько стремительно, что с какого-то времени Безбрежного стали ассоциировать с этакой Эпохой Запоя. Что же касается самого полковника, то он оказался значительно менее энергичным, нежели предшественники, и проводил большую часть времени во сне; по мнению выживших после смерти полковника Железкина врачей, это способствовало увеличению продолжительности жизни Безбрежного.
Так оно и вышло: полковник умер намного позже своих предшественников, но вряд ли что-либо успел понять, ибо и жил во сне, и умер, не проснувшись. Ходят, правда, слухи, что еще при жизни полковника Безбрежного разыгрались, якобы, среди прочих полковников споры: кто возглавит после кончины Безбрежного Великий Ремонт? Впрочем, домыслам этим нет веры никакой, ибо после смерти Безбрежного состарившиеся от ожидания полковники сменяли друг друга ежегодно и дохли как мухи. Единственный молодой их них, некто полковник Горбатов, видимо, долго ждал своего часа, и когда умер последний престарелый полковник (некто Кучеренко), с удовольствием занял его место. Так закончилась всем надоевшая Эпоха Запоя.
Полковнику Горбатову досталось тяжелое наследство. Еще при Безбрежном ремонт, фактически, не велся, а в последние года его руководства начало рушится и то, что построили предшественники Безбрежного.
Особенно сильно пострадало окно. В общем-то, и раньше из него временами сильно дуло, из-за чего обитатели Комнаты простужались и отправлялись лечиться на косметический ремонт фасада. При Безбрежном окно заколотили жестью, из-за чего в Комнате установилась довольно комфортная темнота (в сумраке не так были заметны мелкме недоделки ремонта); однако, даже из-за этого железного занавеса продолжало сильно дуть. Более того, некоторые несознательные граждане, жалуясь то на астму, то на духоту, сами нахально лезли к щелям между жестяными листами. Это, разумеется, приводило к тому, что заслуженные герои Г. (кажется, Георгий) и Б. (кажется, Борислав) либо выбрасывали ренегатов в окно, либо отправляли их… в общем, понятно куда.
Оказавшись перед лицом стольких проблем, полковник Горбатов растерялся. Сначала он разрешил едва ли не все, что запретили другие, но потом одумался и снова запретил хотя бы пить. Однако, поскольку еще раньше он разрешил читать газеты, люди уже знали о пользе пьянства и прекращать пить не собирались. Тогда он решил запретить читать газеты, а чтобы это звучало убедительней, совершил блестящее покушение на самого себя. В результате его не поняли и вскоре выгнали вовсе, а в руководители ремонта за неимением полковников выбрали сначала престарелого героя Б. (кажется, Борислава), а когда он окончательно деградировал, более молодого и энергичного Г. (кажется, Георгия). Они окончательно разрешили делать все, что душе угодно, и даже содрали жесть с окна. Именно при них впервые стали пить чай с сахаром, причем все.
Зачем мне потребовалась такая долгая прелюдия для, в общем-то, небольшого вывода? Отвечаю.
На самом деле, я и сам не знаю, зачем я все это написал. Меня переполняют великие и светлые чувства, потому что я впервые, как никогда, ощутил себя в самом средоточении подлинно Великой Эпохи.
Историю нашей Комнаты нельзя оценивать однозначно. После переоценки наших ценностей нельзя отказываться от всех завоеваний Ремонта. Был выпрямлен потолок, немногие оставшиеся стены заклеены фотографиями из «Огонька», а самое главное, что люди эпохи полковников всегда испытывали высокий эмоциональный подъем и подлинный энтузиазм (разумеется, те из них, кто не занимался ремонтом фасада здания). Поэтому нельзя голословно утверждать, что полковники управлением своим несли только зло. Многие из них были вполне честными людьми, и то, что некоторые жители Комнаты не вернулись со своих Строительных Объектов, имеет отношение не к нашим руководителям лично, а, скорее, к той жестокой эпохе, в которой произошло становление нашей великой Комнаты. К тому же нельзя забывать, что именно в Период Запоя был, наконец, подведен к завершению косметический ремонт фасада здания.
Теперь, к тому же, пришли совсем другие времена. Если раньше полковники приходили и уходили сами по себе, то теперь мы имеем право выбирать своих руководителей. Правда, мы пока еще не имеем права их уволить, но кому придет в голову поднять руку на начальника? Теперь у нас есть Г. (кажется, Георгий, но в дальнейшем для краткости Гэ)! И мы верим нашему великому Гэ, потому что только человек, столько лет стоявший за дверью, может привести нашу Комнату к процветанию. И потому, несмотря ни на что, мы живем лучше и веселее, чем раньше: пьем, курим, нецензурно выражаемся, употребляем не только кукурузу, но и чай с сахаром, а женщины наши рожают детей и сами же их воспитывают.
Что еще сказать? Родившись в Эпоху Запоя, теперь я возмужал достаточно для того, чтобы делать наше общее дело вместе с моими соквартирниками. Только если это раньше называлось Великим Капитальным Ремонтом, то теперь в наше цивилизованное время, когда мы можем спокойно смотреть в окно, не боясь ужасов железкиновщины, мы говорим, что строим Новую Обновленную Комнату. И когда под руководством нашего Гэ мы ее, наконец, достроим, я обязательно напишу более полные мемуары, и в них обязательно расскажу, в какое счастливое время мы жили, и как много сделал для этого наш великий Гэ.

Декабрь-17

Как всегда, рано утром полковник Лавров, начальник гарнизона закрытого города Декабрь-17, обходил свои владения.
Утренний бриз разогнал облака над Надеждинской бухтой; молодые солдаты разгружали с прогулочной яхты «La raison de l’existance» груз арктических цветов, прибывший накануне ночью из Усманска. «Кажется, все в порядке», — подумал Лавров и уже собрался было двигаться дальше, как вдруг его окликнули. Навстречу полковнику неотвратимо приближался Гриша Доскин, молодой выскочка из усманской газеты «На юго-восточном посту».
— Полковник! Илья Исаевич! Ну, пожалуйста! Несколько слов для прессы! Скажите, что японцы не пойдут на бомбардировки!
«Интересно, этот человек и думает тоже восклицательными знаками?» — подумал Лавров.
— Ситуация в целом под контролем, — ответил он, — безопасности нашей страны ничего не угрожает.
— Скажите, что вы уверены в том, что вы говорите!
— Я всегда уверен в том, что говорю, — жестко ответил полковник и направился в сторону комендатуры отчасти по делам, отчасти для того, чтобы избавиться от назойливого журналиста.
«Первым делом надо зайти к дежурному», — решил Лавров.
При появлении полковника молодой дежурный страшно смутился, убрал ноги со стола, спрятал в карман томик Акутагавы и попытался вставить в лацкан алую розу.
— Вольно, — снизошел Лавров, — докладывайте.
— Подготовка к японским ракетно-бомбовым ударам в целом завершена. Улицы города и крыши зданий засажены цветами и кустарниками. Батареи зенитного огня укомплектованы картошкой-скороспелкой и сахарной свеклой повышенной красительности, шипы на розах наточены и приведены в боевую готовность.
— Это хорошо… ладно, продолжайте боевое дежурство.
В помещение вошел подполковник Захаров, командующий подразделением ПВО. На лице его была написана тревога.
— Товарищ полковник, получено донесение о том, что ракетно-бомбовые удары японских ВВС назначены на сегодняшний полдень.
Полдень… да, этого Лавров никак не ожидал. Японцы оказались подозрительно торопливыми! После того, как бесславно провалилась их провокация в приморских поселках Васильковском и Незабудкинском, их озлобление и наглость достигли предела. Еще бы, ведь с самого начала основная цель японцев так раз и состояла в войне против озеленения самой могущественной страны мира — России! И зная это, мы никогда не шли на открытые боевые столкновения. Но не ради мира, нет! Зачем нам мир? Мы никогда не поддавались на японские выходки даже не из лени, нет, а из вредности. Если самые умные, так пусть помучаются.
Зато в результате постоянной военной угрозы со стороны Японии наша оборонная мощь воистину достигла фантастических масштабов. Всю страну покрыла сеть газонов, клумб, оранжерей и парников. Как никогда огромное значение приобрели военно-инженерные службы. Заводы по производству боеприпасов выпускали сотни тысяч тонн семян в год. Но то, что японцы решили атаковать Россию так быстро, снова сводило на нет все усилия по подготовке обороны. «Ну, ничего, что-нибудь придумаем», — успокаивал себя полковник.
Ровно в половину двенадцатого он вернулся на командный пост и стал ждать бомбардировку. Следом за ним в помещение вошел подполковник Захаров.
— Не летят? — поминутно спрашивал Лавров молодого дежурного.
— Никак нет, — браво отвечал дежурный, пряча за пазухой роман Кэндзабуро Оэ.
Наконец, в пять минут первого показалось первое звено японских бомбардировщиков, прорвавшихся сквозь основную линию российской противовоздушной обороны. Выглядели они страшно: побитые картошкой-скороспелкой, оскверненные подтеками свекольного сока, они меньше всего напоминали гордость императорского воздушного флота.
— Огонь! — приказал полковник таким грозным голосом, что несколько бомбардировщиков сами рухнули от страха на землю.
В воздух взметнулось несколько тонн картофеля, но поздно: смертоносный груз уже начал падать на землю.
— Что они используют на этот раз? — осведомился полковник.
— Боюсь, что дикие кактусы.
— Ерунда. Отправьте туда роту боевых верблюдов.
— Есть.
Тем временем в воздухе появились российские истребители-перехватчики и стали поливать японские бомбардировщики компотом.
— Отлично, — удовлетворенно произнес полковник и откинулся на спинку кресла.
Бой продолжался еще несколько минут с устойчивым позиционным перевесом в пользу российской авиации, когда из-за линии горизонта появилось второе звено японских самолетов.
— Применить тяжелую зенитную артиллерию!
— Есть применить тяжелую зенитную артиллерию!
В воздух полетели тыквы, арбузы и дыни; неповоротливая японская техника, нелепо кружась вокруг своей оси, натыкалась друг на друга и тяжело бухалась о землю. Испуганные японские пилоты в ужасе разбегались от боевых верблюдов, прятались в клумбах, прыгали в кусты шиповника, делали харакири и все равно, в конечном счете, сдавались в плен. Тем временем появилось третье и последнее звено японских самолетов.
— Боже, это кукурузники! Что делать? — в ужасе прошептал Захаров.
— Что ж… Применяйте последнее средство, подполковник, больше выбора у нас нет, — ответил Лавров.
Японские кукурузники, сшитые из сверхпрочной фанеры, сделали круг над городком и начали сбрасывать из бомболюков свой смертельный груз — йокогамскую сиреневую плесень. Плесень растекалась по улицам, стремясь поглотить на своем пути все живое. В ее напластованиях исчезали цветы, кустарники, домашние животные.
— Огонь! — скомандовал полковник.
Тотчас открылись секретные резервуары и на плесень полились тонны яблочной браги — секретного оружия российской армии. При соприкосновении с брагой плесень темнела, съеживалась и, наконец, взрывалась, оставляя после себя лужицу коричневой неприятно пахнущей жижи. Одновременно с этим направленный поток яблочной браги ударил и по японским истребителям, в результате чего те, замедлив свое движение, плавно опускались на землю, напоминая осенние листья.
— Ну вот, вроде и все… — произнес полковник и, утерев пот со лба, тяжело рухнул в кресло.
После нападения японских ВВС на Декабрь-17 полковник Лавров был награжден званием Героя России, рассказ о его подвиге с массой нужных и ненужных подробностей был опубликован в газете «На юго-восточном посту» под заголовком «Суворов молодой демократии». Нанесенный ущерб городу удалось быстро возместить; снова были разбиты газоны и клумбы; был выведен даже новый сорт чайной розы под названием «Декабрь-17».
Иногда мне даже кажется, что эта роза у меня на столе тоже называется «Декабрь-17», хоть это и не так.

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка
00:00