15 Views

Русь и я

Русь — пространства прострация,
в глуби руд заберусь,
но не стану стараться я
обустраивать Русь…

Русь — манерная Грация,
уксус- кус на укус,
вставной челюстью клацая,
не уешь Русь!

Русь, что дышло-оглобля,
глупость-грусть,
расшибу лоб я,
свято веруя в Русь…

Русь — морозна-алмазна,
чуть на грудь груз,
по зиме крепь маразма
прёт на Русь…

Русь — и брашно, и жернов…
Склюнул жареный гусь
калашно-кашерно
хлебосольную Русь…

Русь — русалка ли русла?
Тронь, не трусь,
и ответно обнимет до хруста
любезная Русь!

Русь — местами медуза,
на козла и не злюсь,
когда “тормоз” до юза,
а туда же – на Русь…

Мечта Чингиз-хана

Русь на Севере. Ижора и Чудь.
Тут и готы — южные шведы.
Мы от них не отличны ничуть,
На лбу заруби себе ты.
Весь Егонская, меря, эрдзяне
Там и здесь
Места злачные заняли —
Волгу, Вологду и Валдай весь.

Тут, со свистом мешая кличи
Во всё горло,
По лесам обитали кривичи,
И бок о бок — летьгола.
Ввечеру опрокину флакон,
снова тянет за Себеж,
ить латгалы и мы — соседи ж
испокон…

Говорят, были тут и норвеги,
Воины, по-нашему — варяги,
На мордву вершили набеги,
Единясь в лихие ватаги.
А то местные, угры да балты,
Оседлавшие лесные реки,
В шальные сбивались банды
На пути из варяг в греки.

Тут небо к осени всё оловянней,
И что ими двигало, интерес или нужда,
Только с юга, с Киева, забредали славяне
Сюда.
А ещё тюрки, печенежья шалость,
Щекотали, покуда было,чем…
И кого только не намешалось
Во крестьянскую нашу чернь!

Потому не гони ты колом меня
С под горячей руки,
Я — Белёвский, а ты — Коломенская,
Земляки!
Вспомни, пойма Оки — наша Родина,
Гордость та, что в груди горой,
Санаксары, Саров, Оптина
И Козельск – град-герой:

Один на один в поле голом,
Землю здешнюю сжав в горсть,
Встал он на пути подуставшим монголам,
Как в горле кость,
Помекались они не здесь ли как,
И спустила злобу сполна
На руинах Козельска
Степная шпана…

Что граничимся и орём до гвалта,
Вздором новых накличем орд,
Готы, угры, славяне, валахи да балты —
Православный народ.
Что князья-основатели единяли,
То соседям на срам
Растащили ближние бояре
По медвежьим углам.
Что не рви — то отрежь
Языком дипломатий,
Вон, уже зарубеж —
Киев-матерь!

— Дай ответ!
Не даёт ответа,
Пришлым умникам не чета,
От чукчи до шведа —
Чингиз-хана мечта!

Скор сказ: азъ — АС !

Мой край — Москва, нет, не Техас,
не Арзамас, не Арканзас,
не Каракас и не Кавказ,
я — не абхаз.

Москва-столица не плоха-с,
с лица — невеста напоказ,
как на заказ.
С лица сними противогаз,
в игнор-минор поди, в отказ —
всё благо, лишь бы не погас,
лишь бил бы в глаз
неугасимый свет элитных хаз!

Концы — конструкции каркас,
Словарь — кадастр,
и слух — не глух, не зря зряч глаз,
и стих достиг,
как стык — тик в тик,
горазд:

нелепо не лепи из алебастра,
артист,
бастард и баста,
утрись в батист!

Бедлам-бардак и кавардак,
кафе-кабак,
всех благ,
плюс полный бак,
и, как по скатерти, попутного вест-зюйда —
кати отсюда!

А скатерть — пополам с вином,
мы с ней – бином…

Театр абсурда:
пузырь-посуда
пуста,
погодка — погоди, простуда —
подруга та!
Она — в лимонный лимузин,
он пьёт бензин.

Не хай, не бай, пора бай-бай,
готов трамвай,
дойду домой,
Москва — дом мой,
уж у порога прах смахну с мыска,
мой дом — Москва…

Давид Агмашенебели-Воссоздатель

Нет дела жителям равнин
до горной Грузии руин,
но в Духе сущих на Руси и в Сакартвело
спаяла праведная вера.

Свои с завалинки руины не созвали нас,
не говоря о Грузии развалинах,
но на плаву, как сущих в море каравелла,
нас держит вера.

Крах-кризис каверзу в мозгах образовал,
разит неверием развал,
но сокровенно Русь и Сакартвело
спасает вера.

***

Над Грузией то жуть,
то Божий перст,
сперва сельджук,
а за сельджуком — перс,
казна пуста, народ и знать — в тоске,
зависла власть на волоске.
Как ныне, и тогда — разор-урон,
но трон из дряблых рук, юнейший, принял он,
как господин, не как наймит,
царь, псалмопевцу тезоименит.

Царь-пастырь, не наёмник-псарь,
строитель-воссоздатель царь
снял власть-висюльку с волоска,
поднял престиж, набрал войска,
народу, Церкви, знати мил,
при нём едва забрезжил мир,
и вражьи рати поделом
царь бил смекалкой — не числом.

Долины Грузии — не наша ширь,
но горы — те же Духа выси,
и Богородичный, Генати, монастырь
царь основал близь Кутаиси,
стоят доселе стены эти
в знак единения с Кахети.

Есть, как беде, и благоденствию конец:
цвёл град вечор, а ныне — груда хлама.
Так, зная нрав врагов, царь утаил свинец
в твердыне Храма.
Строитель-царь свёл своды под венец,
предвидя наперёд грядущий хаос хама,
и заключил до дня беды — свинец
при кладке Храма.

Строитель, полководец, дипломат,
Державу воссоздав, противных сокруша,
царь упокоился у южных Храма врат,
и отошла ко Господу душа…

Не ведомы нам Господа пути,
не явны Божии суды,
не поздно, к свету сердце пробуди
из мрака суеты.
Как камень — голова углам
и век, и два блистал красою Храм.

Но попустил беду Бог благ,
на Грузию напал жестокий враг,
в небесной место красоты
пришли сквернители и стали жечь костры,
под пыткою священник не дрожал,
но, как и Храм, терпел жестокий жар.
Зарвавшуюся рать задорил зуд,
тогда и совершился суд:
cам Саваоф со свода разметал
на воинов расплавленный металл,
сразил жестокосердных свой же жар,
и, поражённый, враг бежал…

В притворе Храма под одной из плит
доселе царь спокойно спит,
и надпись, что истёртый скрыл гранит,
молва хранит,
и ты сюда ступи, прохожий,
чтоб прах, встревоженный тобою, будто ожил:

«Я — царь Иверии, Давид,
могильный спуд меня сдавил,
на сердце наступить мне соизволь,
чтоб ведать мог твою я боль… «

***

Се -человек, а не плевок-плевела,
его очеловечивает вера,
когда очеловечен он,
то, значит, и обожествлён.
Русь и Иверия, врата и дверь,
София — сущих в вышних сфера,
се — человек, люби, надейся, верь,
тогда — и горы двинет вера!

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка
00:00