18 Views

Театралка

Утро седое, десятый час,
сослуживцы еще не в сборе,
еще подтягиваются, на тачках мчась,
или так, через дырку в заборе:

вкруг бурьян и железный лом,
и знакома дыра навряд ли
театралке, что на «Театре»
Генерального под крылом,

будь уверенный на все сто,
что, где дырка в заборе и свалка,
вряд ли шастает театралка,
театралку катают в авто.

Не за ней ли — на ясный огонь?!
А она, как Высокая Мода,
со ступенек служебного входа
только стильной сверкнула ногой…

И с балкона, как из-за кулис
театралка следит
в серой дымке
порыжелый бурьян Ходынки
сверху вниз.

И в окно, что балкона близь,
я уставился не на дали,
а на вольные позы Наталии
стройной как кипарис!

И, увлекшийся без балды,
я чешу пятернею патлы,
тем завидуя, кто на «Театре»
с театралкой на ты…

..от Версаче

На что надеюсь, жалкий рупь занача?
Там без меня гуляет вечеринка,
на ней Наталия в кутюре от Версаче,
а я в кутюре с Тушинского рынка.

Меж губ Натальи апельсина долька,
и от Леванте на ноге нога,
и подле — верная подруга, Ольга,
наверняка…

Модная Грация

Здесь все одетые от балды,
от вахтера и до Хозяина,
на одной Наталье — прикид от Бурды,
или от Тома Кляина,

не в рашен самшит, как я или ты,
а в вещи из заграничий,
одета Наталия от Бурды,
или от Нины Риччи.

На всех одежка почти Чебурашкина,
и все завидуют не со зла
манере Натальи в кутюр от Юдашкина,
как будто с подиума сошла…

О ней и мечтать мне нечего,
вот скользит она вдоль забора,
и гладит ей нежно плечи
эксклюзив от Диора,

столкнусь ли с нею, с утра сойдясь,
повезет если:
внутри у Натальи — грузинский князь,
а снаружи — Лаудер Эстер!

Озабочены нощно и денно
на вид Дамы иные серы,
а Наталья вошла и села,
и прикид на ней от Кардена!

И что со мною, не ведаю сам,
экая незадача,
а все всплывает ее OMSA*
и прочее — от Версаче…

——————
* OMSA — вид дамских колготок, воспетый АС’ом

Я милую узнаю по походке…

Наталию узнаю по наряду, —
«Взгляни!» — ее наряды говорят,
Наталия всегда доступна взгляду,
и наслаждается Натальей взгляд!

Наталия разборчива в нарядах,
опять на ней от Зайцева наряд,
купается Наталия во взглядах
с утра и до шести — пять дней подряд!

Наталию узнаю по походке,
слежу за ней дар речи проглотив,
на ней и наши русские колготки
воспринимаются как редкий эксклюзив!

А на обеде, шляясь по округе
в один из серых, как сегодня, дней,
Наталию узнаю по подруге,
и нету мне подруги той милей!

Наталья у лифта

Разлетелись грации-крали:
та болеет, а та — в загуле,
и все более к юной Наталии
я склоняюсь не потому ли?!

Мне о ней не мечтать — невозможно…
Так открыта она, так легка,
что сжимается сердце тревожно,
как замечу издалека!

Банкетный зал *Останкино*

Нас с цепи спустили из барака,
и Наталья, улучившая момент,
вся в бордовый приосанилась PAN-бархат,
дабы огорошить контингент.

И, любуясь на Натальин вырез,
сам, сраженный, где стоял, там сел,
глаз сего видения не вынес,
будто с браги окосел.

Cам, как сел, так стал икать и ахать,
и ещё спросил себе стакан,
все кося на стянутый в пан-бархат
змеевидный стан.

Тот пан-бархат был такое мини,
а Натальи ножки так стройны…
Как начнешь, так этот год и минет
для Натальи, для конторы, для страны!

А как снова по раздельным по баракам
конвоиры разлучили нас,
всё рассвет, как тот на теле бархат,
бил и бил лучами в грешный глаз…

Барышни ва-БанкЪ

Вокруг ни искры, ни задора,
Натальи нет, и Ольги нет,
осиротела здешняя контора,
сорвался с места самый цвет!
Вас не хватает, и не хватишь лишка,
Наталье не досуг, а Ольге лень,
осиротела здешняя подвижка,
как пообломана сирень!

В погоне за удачей и за благом,
оно и впрямь, не класс, когда застой,
поразлетелелись Барышни по Банкам,
блистая красотой.

Болото – то болванам и болванкам,
а Красота, спасая мир,
она цветёт по Банкам,
и Ею тешится банкир:
сам жук живёт-жуёт, жирея,
и на рожон, когда кураж,
и орхидеями полна оранжерея,
плюс флёр д’оранж!

И, старожил, всё сторожу не по жаре я,
а тут в сырой болотной тине
тот отражённый свет оранжереи,
где Барышни, как в Аргентине!

Уже и шлейф растаял вслед за Вами,
прикид, как кляп от “Томас-Кляйн”,
и мой удел – швыряться в Вас словами,
покуда Вы за ширмою в офф-лайн:

…один торчу, как чирей,
никак не зазвенит звонок,
и Ваши ноги, как на карте — Чили,
балдёж от ног…
…на час бы что ли обе заскочили,
чтоб честно молча изнемог,
отслеживая, как в длину границу Чили,
ход Ваших ног…

Чем Natali отныне нет первее Примы !

Какой облом,
и поделом,
за то, что Ты была на месте на втором,
давно бы ели-пили вместе,
когда бы Ты была на первом месте,
а так, круг Граций поредел,
я — не у дел…
Мечтам и тем пора истлеть им,
о Той, что ждёт на месте третьем:
как грянул гром,
и стала Прима та, что на втором,
а в Африке кому-то блещет перлом
Та, что была на месте первом…
Так вечно в первые мы метим,
а топчемся на месте третьем…

Стрелец

За сменой вех
вновь смена вех
из века в век,
и на остатнем прихлебну веку
с лимоном коньяку
плюс кофейку…

Ещё плюс пальцы напрягу сильней
на талии Наталии моей,
её ломал и уломал
на трепетный роман,
и на Стрельца, на свойский знак,
зазвал Наталию на ужин в “Зодиак” …

Натальи талия – веретено,
а на столе грузинское вино,
и при вине, ничтоже мнясь,
наш общий друг – грузинский князь.

Любовью подогретое нутро,
простимся у метро,
вокруг столь облое зело
Алтуфьево село.

Быстра на кучере езда,
Наталья – первая из Дам,
её подруге не наскучил
наш общий в этот вечер кучер:
он, как никто, с утра конкретен,
с вожжами комкая в охапку,
спустя два дня вернёт мне шапку
тогда забытую в карете…

Наталья – первая из Дам,
Наталью туркам не отдам:
я протестую против нервно,
не надо в Турцию назад,
пусть нынче турки – это Евро,
а я – лазутчик-азиат !

Наталья – первая из Дам,
со мной мила и “азъ воздамъ”,
не буду нем,
мне с нею, как ни с кем:
и дрыгнет вдруг, как плеер, плевра,
к истокам стоящий возврат,
плевать, что мой ремонт – не Евро,
что я – от века азиат,
и где стоял, на том стою — пусть смена вех —
из века в век!

Девушка из БанкЪ’а

На этаже — престижа жертва,
Парижски женственна, хоть стой,
при ней, как муж-муляж, мираж прожекта,
мне жаль, что я не холостой…

Сама Она сидит при Банке,
вся — Единица, вкруг — нули,
Она отлавливает «bug’и»,
Красотка Натали!

Она — на прелести богата,
с такой сам Бог велел пониже пасть,
что ль отловить Её у банкомата —
за баксы нащипаться всласть…

На Минданао вместе с Натали …

Не дай ни ржавчины, ни кражи и ни тли,
но, мерно мир троя’,
мне дай нескучной Натали
глаза разреза миндаля!

Без НАЛ’а не дерзну, а мне бы НАЛ’а,
без НАЛ’а не дерзну,
уж уломал бы Натали на Минданао
казнить казну.

Стройна, как Эйфелева башня,
по ней на Минданао плачет пляж,
Наташа с неба в рот, как брашно,
«таинственное брашно яждь…»

И по ночам при свете свечки,
вином изображение двоя,
не дам осечки,
описывая прелести Ея.

Кто б видел Натали, когда в бассейне,
вальяжная, с водой в ладу,
Она — крин сельный
Любви на поводу.

Игривая, в Ней страсти — бездна,
искать иную — надо ли?!
И не помпезна, а любезна
со мною Натали.

В ответ мила — не изо льда же,
ни разницы, ни тридцати,
магический магнит, моя Наташа,
и впредь цвети!

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка
00:00