16 Views

Подобно птицам

Подобно птицам, тянемся к кормушкам,
Однако не летаем, хоть ты тресни.
Шептать с улыбкой гадости на ушко
Гораздо легче, ближе, интересней.

Не просыхаем — значит, глубоки!
Нас не страшит ни дьявол, ни левретка!
Поспешно разрубаем узелки,
Что сами завязали на заметку…

А надо бы — распутать узелок,
Прервать слепое, глупое круженье:
Застопорилось неба постиженье
На стадии плеванья в потолок…

Рога и крылья

Пятнадцать лет. Как чешется спина!
Я чувствую, что крылья на подходе!
Возьму от жизни радости сполна!
Я гений или что-то в этом роде!
Гормон пьянит подобно первачу —
Я горы без домкрата сворочу!

Чесался нос, порою — кулаки.
Фотоальбомы покрывались пылью.
Недели пролетали как жуки —
Наверное, мои украли крылья.
А в целом жизнь проста, как дважды два, —
Меняется лишь общая канва.

Тридцатник. Снова чешется спина.
Макушка покрывается снегами.
Обзаведусь я скоро, старина,
Троллейбусными чёрными рогами.
И покачу, лишь изредка гадая,
Свои ли в спешке выбрал провода я.

Матрёшка

Душа до неприличия слаба.
Видать, так и останусь мелкой сошкой.
Успешно выжать из себя раба
Сложней, чем выдуть воздух из матрёшки.

Снабженец и птицы

Не спеши. Всё просто — не спеши.
Замедли это жуткое мельканье пяток,
Локтей, коленок, буйной головы —
Неужто скорость не осточертела?

Остынь.
И на тенистом берегу пруда
Душа частично возвратится в тело, —
Усталая, переводя дыханье.
И ты увидишь птицу в небесах
И умилишься, глядя на пичужку,
Но этот голубь из лазурной бездны
Тебе нагадит прямо на макушку,
И тёмный зверь в душе твоей проснётся.

Поскачешь ты стремительным аллюром,
Сорвёшь с себя крахмальную рубашку,
Поточишь когти о дрожащий клён —
И тёмный зверь в душе твоей утихнет.

Ты сядешь на скамейку и закуришь.
У птиц и у тебя — свои работы:
Тебе — корпеть на должности снабженца,
А им — летать и гадить из лазури.

Не спеши.
Ты слышишь, не спеши.
И тёмный зверь в душе твоей мурлычет.

Светила

Сопит во сне притихший город
И глушит храпом шелест листьев.
Луна безудержно хохочет,
Сложивши кукиш из лучей.

И мир, прикрытый лунной фигой,
Как будто фиговым листочком,
Сопит во сне. Притихший город
Достанет звуки поутру,

Порывшись в стареньком комоде.
Луна исчезнет, отсмеявшись,
И ей придёт на смену Солнце.
И тоже будет хохотать,

Показывая людям кукиш.

Птица-пепел

Занесённые снегом, молчат вечера.
Тишина с белизною — сестра да сестра,
Словно было всегда: снег дома заметал,
Не хотелось ни жить, ни мереть за металл…

Не было и нет на карте юга.
Молчаливый гнёт снеговиков.
Расправляет крылья птица-вьюга…
Замело дороги дураков.

Снег растает, как только настанет черёд.
(Непривычно ему: в первый раз каждый год).
И девчонки поскачут от Васи до Коли,
Шизофреник истошно воскликнет «Доколе?!»

Интересно, как туристу в склепе.
Прошлое — в дубовый переплёт…
Расправляет крылья птица-пепел —
Видно, скоро будет перелёт…

А ты всё веришь сказкам…

А ты всё веришь сказкам…
Крибле-крабле…
Бумс! (Опять на те же грабли),

Но это сильно вряд ли что изменит,
На это наплюёт любой таблоид.
А из тумана выйдет туманоид,
И все измены взвесит на безмене…

Минуты превращаются в беседы.
Беседы прикрываются годами —
Сосед умрёт и сменится соседом,
Закопошится очередь за нами.

Но перед тем, как разделиться плавно
На пепел и зловоние в трубе,
Я постараюсь написать о главном —
И напишу, конечно, о тебе.

И через сотню лет в библиотеке
Ценители почтенной старины
Найдут меня случайно в картотеке
И будут тем стихом потрясены.

Прочтут — и, озираясь воровато
(Как будто бы украв чужой полёт)
Вздохнут фанаты антиквариата:
— ИМХО АПРЕДЕЛЁННА АФТАР ЖЖОТ!

Пасмурный зайчик

Говоря о душе ли, о мире ли,
О проблемах всемирной истории —
Друг у друга все мысли потырили:
Не гореть же добру в крематории!

Телефоны кормя обещаньями,
Обчитавшись Корана ли, Торы ли —
Постоянно друг друга ранили,
Бестолково о чём-то спорили.

Этот день будет пасмурным зайчиком,
Небо в лужи от ветра спряталось.
Ты молчишь, но ужасно запальчиво.
Я молчу, словно бурно радуюсь.

Формула жизни

Время потерь безнадёжно потеряно.
Любим, уходим, рождаемся, мрём
Тихо, размеренно, самоуверенно —
Мало-помалу да чин-чинарём.

Цепкие пальцы на горле и клавишах.
Щедрая ругань и жадный глоток.
Пьянки бомжей или оргии правящих…
Для облаков этот мир — водосток.

Трудно лишь там, где ни капли подвоха.
Формула жизни почти что ясна:
Биться со сном до последнего вздоха
Или дышать до последнего сна.

Смотри, какая вьюга замела!

Смотри, какая вьюга замела!
В такую вьюгу к чёрту разговоры.
Заварим крепкий чай, задёрнем шторы,
Чтоб тишина была как снег бела.

По «зебре» до двойной сплошной дошла
И стала жизнь. Пронзительней и чаще
Кричишь «Ау!» — и только эхо в чаще.
-Привет! Ну как дела?
-Дела, дела…

Работа. На метро. Отбой. Подъём.
Культурный отдых. Сон. Работа… График!
А взгляды с чёрно-белых фотографий
Становятся всё строже с каждым днём.

……

…Мне снилось: позвонили незнакомцы.
Я трубку снял, забил и раскурил.
А после, посмотрев в неё на Солнце,
Прочёл на пятнах: «Я же говорил…»

Чужое бабло

Прибитый к асфальту дождём моросящим,
Лежит под колёсами день-подорожник,
Внимая купюрам, как кости, хрустящим —
Купить подешевле, продать подороже…

Джек-потом и кровью добытые деньги
Хранятся в далёкой Швейцарии. Сыро.
Сквозь стены идут провода-привиденья,
Чтоб каждый обман был заучен и сыгран.

Но правила жизни не станут новее,
И всякий намёк обратится во зло…
Стоп, хватит! Промчавшийся «мерин» навеял.
Успел отскочить — до поры повезло.

Чёрное

Позабудем про все заморочки!
Мимо шлюх, мимо дома игорного
Прошвырнёмся от точки до точки:
-Заверните-ка порцию «чёрного»!

Сколько слёз, сколько вызовов «скорой»,
Сколько крови и рвоты, измеряй-ка,
На пути колумбийца, который
Каждый день открывает Америку.

Этот сумрак не станет вчерашним.
Люди — только наряд, не иначе как!
Сносит башню Останкинской башней.
В телевизоре — девочки, мальчики…

Загляденье! Такие лапули!
Но в глазах — отголоски отчаянья:
Не забыть, как свинцовые пули
Превращаются в слитки молчания.

Кто сказал — справедливости крышка?
Всё чин чином, суровый урок:
У убийц — нефтяная, но вышка,
У воров — депутатский, но срок.

На бульварах учтивость — излишки,
В кулуарах — и вовсе обман.
До свиданья, наш ласковый Мишка!
Здравствуй, наш оборзевший кабан!

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка
00:00