206 Views

* * *

Недавно узнал я, что нет больше Тани,
вчера прочитал я, что нет больше Оли.
От этих вестей пропадает в гортани
свободное место. И в памяти боли.

Похоже, что всем нам назначена дата,
приблизить — возможно, отсрочить — едва ли.
Залог не внести, не спасти кандидата,
коль скоро его бечеву разорвали.

Недоброе время. Его одолеть бы.
Сейчас уходить — до обиды нелепо,
а рáвно сдаваться велению ведьмы…
Но смерть-то и есть наша общая скрепа.

Как там? Расскажите! Пришлите письмишко!
Но так, чтобы точно, без снов этих сучьих!
Увы. Все молчат. В этом, собственно, фишка.
Лишь сердце стучит и немного канючит.

Растёт и растёт бесконечная группа,
и каждому в ней подготовят местечко.
Простите, ушедшие. Всё очень тупо.
В системе вовек невозможна осечка.

Мем

«Она утонула» — слова эти ныне лишь мем.
«Замочим в сортире» — и это давно уже мем.
И многое прочее — шутка, прикол или мем.
Всё страшное, жалкое, дикое, мерзкое — мем.

Мы в юности слушали Цоя, «Аквариум», «Крем»,
но это — хорошее, прочее — гадость и мем.
И в самый отчаянный час порождаем мы мем.
Мы верим: спасёт нас от пропасти простенький мем.

Мы можем легко не теряться в лесу теорем,
не так-то и часто прессует нас ужас дилемм,
но вот начинается пакость! И сразу же — мем,
смешной и ничтожный в своей актуальности мем.

Ответственность за кавардак не берётся никем,
к чему быть в ответе за тысячи тяжких проблем?
Пусть эти во всём разбираются, как их… Тандем!
А мы разошлём по контактам прикольненький мем.

Под натиском шуток не выстоял бы Вифлеем!
Мы делаем мемы из смерти и мифологем!
К чему миллионы красивых и умных поэм?
Лишь глупый всхихик на краю наш священный тотем!

Казалось бы, что за проблема? Подумаешь — мем.
Но это и всё. Как ответ на бесчинства — лишь мем.
Мы глухо молчим. Вместо чувств и достоинства — мем.
Протеста не будет. Смирение. Жизнь это мем.

* * *

«Бывают ночи: только лягу…»

В.Н.

И каждый день — всё хуже новость,
как будто хаос нас догнал,
как будто мы читаем повесть,
в которой вычеркнут финал.

Страна поблёкла и исчезла,
тупому сдавшись большинству.
Бросаю телефон на кресло —
и в мыслях горестно плыву.

Не разобраться в зыбком шуме,
какой накрыло нас волной.
Ложусь в кровать — плыву в безумье,
всё происходит не со мной.

И безопасность жизни мнима,
хоть я в тепле и в тишине.
Настигнет мгла неумолимо
и выдаст горестей втройне.

И четверть века — промежуток
недосягаемый. Гротеск.
И слышит в темноте рассудок
курка неумолимый треск.

17.04.2023

* * *

Страна, где я рос, убивает детей
чужих, не своих — сыновей, дочерей.
Легко убивает, без всяких затей:
«Огонь, — говорят, мол, — из всех батарей».

И хочется верить, что это не мы,
что это не с нами, что это не к нам,
что мы не проснулись на сходе зимы,
дрейфуя по призрачным зыбким волнам.

Но нет, не сбежать от дурных новостей,
напьёшься в тоске — сей же миг протрезвей:
страна, где я рос, убивает детей
чужих, не своих — дочерей, сыновей.

Реальность до боли абсурдна, странна,
мороз пробирает — и в холод, и в зной.
Страна убивает. Такая страна?
Такая. А станет когда-то иной?

Неясно. Пока — убивает детей,
младенцев, подростков — чужих, не своих.
Величие рухнет под грузом костей,
задавит преступников и понятых.

Нет смысла твердить о всеобщей вине —
ребёнок в руинах, а жребий безрук.
И с облака смотрят на тело в огне
навек нерождённые дети и внук.

Теряются слова

Теряются слова. Тупик. Воронка.
Куда-то безвозвратно нас несёт.
Вот телефон чирикнул — похоронка:
ещё один упал с крутых высот.
Внезапно загибается прямая,
дурное вдруг становится дурней.
Мы говорим, себя не понимая,
друг друга ненавидя до корней.

Теряются слова. Молчанье душит.
Но лучше так — ведь бьёт с размаху речь.
Невыносима тьма. Прекраснодушье
ни от чего не может остеречь.
Теряются слова. Слабеют руки.
Мелькают сообщенья и статьи.
От новых технологий и науки
спасенье, видно, только в забытьи.

Теряются слова. Лишь междометья.
Закрыть глаза хоть чем, хоть рукавом.
Теряются слова. Десятилетья
кривляются в канкане роковом.
Теряются слова. Метеориты
мелькают над планетой мошкарой.
Теряются слова. «Спаси!» — «Иди ты», —
сварливо говорит супергерой.

Теряются слова. Удар мигрени.
Теряются слова. Болит язык.
Теряются слова. Везде презренье.
Теряются слова. Грядёт кирдык.
Теряются слова. Никто не слышит.
Теряются слова. В огне глава.
Теряются слова. Без передышек.
Теряются.
Теряются слова.

Щи и жемчуг

Друзья! Подруги! Земляки! Землячки!
Хочу к вам обратиться чрез экран.
Мы крутимся в бессмысленной горячке,
страдая будто от тяжёлых ран.
Чёрт подери проклятого прохвоста!
Болеет духом всякий индивид.
Но стоит ли твердить, как нам непросто,
когда сосед под гибелью сидит?

Ах, как кошмарно, милый соплеменник,
не правда ли? Мешком из-за угла
ударило… Мы пали со ступенек —
и затянула страшная нас мгла…
Но видится, ломать уже не надо
грошовую (хоть яркую) комедь:
на фоне нескончаемого ада
себя — в раю — причины нет жалеть.

Да, щи и жемчуг, мой односельчанин.
У нас нет хлеба? Значит, есть суфле.
Ну ты-то чем настолько опечален?
Ах, ты устал в обмане жить и зле.
Друзья, а переехать не хотите ль?
Чтоб ощутить немыслимый контраст.
Чтоб осознать: крепка своя обитель.
Чтоб лепетать: ну, Бог-то не продаст.

Земляк! Землячка! Камни подберите —
и со всего размаху их в меня!
В безвредном мы вращаемся рапиде,
а по соседству — беды и резня.
Спокойно дома спать — вот это счастье!
А то, что дух томится, — чепуха.
Бесстрастно бьётся жилка на запястье,
ведь совесть, если честно уж, глуха.

* * *

Проснись от звука взрыва до зари —
и с ненавистью зубы молча стисни.
Чудовища заносят «минус три»
в графу, куда записывают жизни.

Но минус исправляют наверху
на плюс: ещё три ангела взлетели.
Себя стирают нелюди в труху,
а не убитых в мёртвой канители.

Процесс кровав, но крайне бестолков
(об этом двух едва ли будут мнений):
ведь также есть колонка для грехов,
причастным «три» добавят, без сомнений.

Утешит ли, что всё теперь не зря?
Судьба, мерзавка, что же ты за лгунья?
И детской кровью, алой, как заря,
горит с упрёком первое июня.

* * *

Крокодил сожрал барашка, сверху падает кирпич.
С каждым днём пустее фляжка, что нахохлился как сыч?
На востоке тьма и вспышки, но поёт спокойно стриж —
а безмозглые людишки учиняют вечно кринж.

Слон орёт минорно тубой, поезд следует в депо.
Старость кажется беззубой. Вновь пересыхает По.
С каждым днём пустее рюмки, как же пыхает напалм!
А людишки-недоумки провоцируют фейспалм.

Такса длинная как жопа, магазин лишь до шести.
Убегает антилопа, восхищенья не снести.
С каждым днём пустее кружки, с каждым днём бесправней раб.
А людишки все в ловушке. Получается факап.

Мил и простодушен суслик, злобой пыхает дракон.
По утрам полезны мюсли, твёрд беспомощен закон.
С каждым днём пустей бутылки, с каждым днём противней плешь.
А людишки без ухмылки говорят какой-то трэш.

Воробьи батоны крошат, Тесла едет поперёк.
Борозды не портит лошадь, крайне деловит хорёк.
С каждым днём пустей бокалы, перед фильтром слаб имэйл.
А людишки — радикалы. Их судьба едина — фейл.

* * *

хищники сволочи воры безбожники
твари убийцы ублюдки скоты
стольких людей захватили в заложники
после себя оставляя кресты
скорбь и напасти от вас всевозможные
твари убийцы ублюдки скоты

нелюди гады преступники грешники
мрази подонки жульё подлецы
дьявола прихвостни чёрта приспешники
в воду хотите запрятать концы
где вы проходите муки кромешные
мрази подонки жульё подлецы

варвары гниль лицемеры насильники
каины бляди с отмершей душой
полки вас ждут не в купе в холодильнике
сами в крови захлебнётесь чужой
лица закроют платки вам и пыльники
каины бляди с отмершей душой
сами в крови захлебнётесь чужой
сами в крови захлебнётесь чужой
сами в крови захлебнётесь чужой

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка