305 Views
Вера Бриттен

К Монсеньору

(R.A.L., лейтенанту Вустерширского полка)

Твой королевский сан неоспорим,
Другой с тобой сравняться не дерзнёт,
Пусть мне дары бесценные несёт,
А сердце положил к ногам моим,
И только обо мне тоской томим,
Вообразив притворный мой уход;
И приписал бы он гордыни лёд
Манерам гордым, царственным твоим,

Мой благородный рыцарь со щитом,
Без страха и упрёка – он не тот,
Кто груб душой и грязью не задет,
Идёт в пылу убийства напролом,
Но честь героя высоко несёт —
Роланд из Ронсеваля наших лет.

1-й Лондонский военный госпиталь, ноябрь 1915

R.A.L. — Роланд Обри Лейтон — британский поэт и офицер, жених Веры Бриттен, погибший в окопах Первой мировой войны 23 декабря 1915 года в возрасте двадцати лет.

Майское утро

по традиции уже больше 500 лет каждое 1 мая в 6 утра в Оксфорде хор мальчиков исполняет латинский гимн с башни колледжа Магдалины

Луч солнца мягко башню золотил,
Гимн возносился в ясной вышине.
И был рассветный час, что пробудил
Весенний ток животворящих сил,
И древний город искупал в огне.

Благоговейно шумный люд молчал;
Застыла лодок под мостом стрела,
Недвижима. И певчий хор звучал,
Бриз эхо уносил в небесный зал,
А я поспешно от реки ушла.

В зелёном сердце рощи расцвели
Пролески золотые; ржав узор
Пахучей и согревшейся земли;
Следы зимы и холода ушли,
И славил утро года птичий хор.

Любима с этих пор и влюблена,
Лежала я в траве, и через край
Блаженства, как никто, была полна.
Я знала, что не кончится весна, –
Ведь я юна, люблю, и всюду май.

И снова май, по-прежнему плывёт,
Наверно, с башни гимн над гладью рек,
Но не услышать мне его красот,
Я вдалеке тружусь, ведь чёрный год
Грозой зловещей осеняет век.

Мои пути, где боль и скорбь царят,
И хаос тот, что лишь война несёт,
Где каждый проживает личный ад,
Что несказанным ужасом чреват,
И торжества лишён весны приход.

И я больна от слёз, любимый мой
В сожжённых землях Франции остыл;
Мою надежду смерть взяла с собой;
Любовь, что мнилась сильной и святой, —
Несчастный прах, игрушка грозных сил.

В бесплодном горе силюсь я узнать,
Когда, в далёком будущем, вослед
Войне иссякнет слёз и бедствий рать,
Смогу ли я почувствовать опять
Всю прелесть утра мая давних лет.

(май 1916)

Быть может

Роланду Обри Лейтону

Быть может, мне вернёт однажды май
Лазурь небес сияющего дня
И чувство, что живу не зря, пускай
Ты отнят у меня.

Быть может, возвратят веселье мне
Под солнцем золотых лугов цветы,
Боярышник душистый по весне,
Пускай и умер ты.

Быть может, вновь воспрянут лес, земля,
Прекрасен станет розы алый цвет,
Родят богатый урожай поля,
Пускай тебя здесь нет.

Быть может, я без боли заживу
И, провожая год без суеты,
Я буду слушать гимны Рождеству,
Пускай не слышишь ты.

Пусть даже время возвратит, любя,
Всю радость, одного мне не дано
Вернуть – ведь сердце, потеряв тебя,
Разорвано давно.

Военный госпиталь

Из груд людских обломков, что несёт
Кровавою волной,
Есть те, кто предпочтёт разгулу вод
Заслуженный покой,
И те, кто сердцем исцелён, плывёт
Опять в предел чужой.

1-ый Лондонский общий госпиталь, 1916

Претендент (официальное заявление)

Поскольку я дерзнула стать у врат,
Ведущих в главный храм, где славы кров,
И барабаню, не желая ждать
Судьбы даров,

Пусть Бог простит, ведь знает только он,
Что мне не дан людского счастья свет,
Так чем ещё мне возместить урон
Пропавших лет?

Сёстры, похороненные на Лемносе

О злато-остров в океане синем,
Багрянец зорь поверх твоей главы,
Склоняюсь пред тобой и теми ныне,
Кто на твоей груди лежат мертвы.

Стихи и песни редко им слагают;
Поэты славят подвиги солдат,
Но мало тех, кто славу величает
Сестёр, что под звездой далёкой спят.

Они не знали ярости сраженья,
Огня и стали, лютого врага, –
Но голод, зной, болезни и лишенья,
И лёд зимы, и чёртовы снега.

Покуда им земля не станет пухом,
Назло всем бедам бились их сердца;
Слабея телом, но крепчая духом,
Они стояли насмерть до конца.

Им не воздал достойно мир широкий,
Ценя их жертву реже и скромней,
Одна награда смерти их высокой –
Спасённые сердца простых людей:

Кто и в последний час, что им завещан,
Всё так же предан, пусть весь мир забыл,
К сиянью славы возрождают женщин,
Чьи души спят средь брошенных могил.

О злато-остров, игры зорь в утёсах
Прибрежных скал, сапфир морской волны;
Не рассказать о них, забыв о сёстрах,
Что у тебя на сердце видят сны!

Мне отмщение

(Памяти сестёр милосердия, погибших в авианалёте на госпиталь в Этапле, Франция)

Кто отомстит нашу муку безвинную,
Реки багровые, землю в крестах,
Ужас ночной, жажду крови звериную,
Ненависть, нас обратившую в прах?

Как им помочь, тем, кто звал нас в агонии,
В наших руках оживал столько дней,
Как бы утешили смертные стоны мы,
Смяты в кошмаре могилы черней?

Рушится вместе с палаткой пылающей
Труд милосердия — вспомнит ли Он
Павших сестёр, Тот, кто дал охраняющий
Тварей любых человеку закон?

Иль не услышит, теперь мы, безгласные,
Не издадим даже слабенький крик?
И не ответят враги за ужасные
Раны и женщин убитых в тот миг?

Кто отомстит нашу муку безвинную,
Реки багровые, землю в крестах,
Ужас ночной, жажду крови звериную,
Ненависть, нас обратившую в прах?

Тогда и сейчас

Когда-то хвойный лес, с горы сбежав,
Игра реки в лощине голубой,
И волны странных, цвета бронзы трав
Дышали все тобой.

А нынче ручеёк, и хмур и тих,
И сосен стон и траурный наряд,
Сухой бурьян на месте трав живых
Ты мёртв мне говорят.

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка