260 Views

Сестре по палате

Ночами здесь в обители скорбей,
Толкова и приветливо-ясна,
Невозмутима и увлечена,
Ты верно службе следуешь своей;
Не зная жизни, доверяешь ей,
Что разделяешь боль убеждена,
Довольна заурядным ходом дней
И доброты рассудочной полна.

Пока что бестревожны дни твои,
Но грянет в час урочный бедствий шквал,
Тогда ты через боль постигнешь суть
И силу сострадательной любви
К тем, кто любой твой шаг благословлял,
И ты оставишь безмятежный путь.

Ночное дежурство, декабрь 1917, Франция

Война

(Большое немецкое наступление, март — май 1918)

В ночи кошмар грозы и молний страх,
Безумство бури с ливнем пополам —
И тих рассвет в умытых небесах,
Но вновь не цвесть обломанным цветам.

Эпоха слёз и несказанный ад,
Жестокий век агоний и смертей —
И мир, чтоб годы бурь забыть скорей,
Но вечно раны душ кровоточат.

Франция

Кабаний холм, октябрь 1919

Стройные буки с кронами в цвет костров
Шепчутся под пустотой небесных палат;
Вспышки огней там, куда облака спешат
Под крылом ветров.

Дробным дождём насквозь пропитан сумрак лесов,
Тусклые ягоды сыплет, дрожа, бересклет —
Может, горюет, как я, что растаял и след
Золотых часов.

Видишь ли их, кто с восторгом в преддверьи зимы
С нами бродил по усеянным мёртвой листвой
Тропинкам на гребне холма, до того как домой
Возвратились мы?

Немецкая палата (“Inter arma caritas”)

“Inter arma caritas” — Милосердие на поле брани (лат.) — первоначальный девиз Международного комитета Красного Креста

Пусть пройдут года сражений и поблекнет вид палат,
Где прошли недели тяжкого труда,
Помнить буду ту, где немцев — пленных раненых солдат —
Во Франции спасали мы тогда.

Помнить лица без кровинки, настороженность в глазах,
Слышать стоны боли, хрипы всё слабей,
Вспоминать однообразный, обречённый вой, и страх,
И вид и запах крови, ран, смертей.

Помнить умерших, накрытых одеялом, на полу,
Видеть, как носилки с ними тяжелы,
Блики в операционной по ножам и по стеклу,
И как раненых заносят на столы.

Помнить грацию и прелесть в юном облике сестры
И насмешливой улыбки мудрый свет,
А на ясном тонком лике повесть тягостной поры —
Усталость долгих трёх военных лет.

Вспоминать, как с ней трудилась, не щадя последних сил,
Мастерству дивясь и смелости лихой,
Как у смерти на пороге враг в ней нежность находил
Под твёрдости презрительной бронёй.

И узнала я, что в самый чёрный час обращено
Милосердие ко всем одним лицом,
И убийцы наших близких обретали всё равно
Участие и жалость пред концом.

Пусть забудутся тревоги, грохот боя отгремит,
Дни смертей уйдут водой былых снегов,
Я вовеки буду помнить, как Любовь свой труд вершит
Средь войны, в палате раненых врагов.

Франция, сентябрь 1917

In Memoriam GRYT

Памяти Джеффри Роберта Янгмена Терлу, погибшего в бою 23 апреля 1917

Так редко говорила я с тобой,
Но есть в твоих строках особый свет,
И мыслям частым о тебе в ответ
Приносит память грустно-голубой
Твой взгляд и стать божественную, твой
Нечастый, чудный смех – и День вослед,
Что Право Юных освятил собой
Мечу войны пожертвовать рассвет.

Быстрей, чем юность, кончилась глава
Твоей судьбы, но что ты означал
В моей, и даже больше — чем бы стал?
Вдруг, если есть над солнцем синева,
То горний мир увидел бы финал
У близости, начавшейся едва.

Мальта, май 1917

Единственный сын

Гремит гроза, и так далёк твой след,
А мрак глубок;
Над дальним полем боя встал рассвет,
О мой сынок?

Старалась я укрыть тебя от бед
В былых годах,
Лечила обещаньем взрослых лет
Твой детский страх,

Но не смогла сберечь от зла борьбы;
Ты меч поднял
С огнём в глазах, и на путях судьбы
Наград искал.

Бушуют бури, ты же крепко спишь;
И шторм жесток
Не разомкнёт твой вечный сон и тишь,
О мой сынок.

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка
00:00