565 Views
Война была окончена, победа так сладка!
Мы смотрели победителей парад.
Ликовала вся округа, по которой шли войска,
И оркестры заглушал наш крик “ура”.
И под реющими флагами крыш было не видать,
Звонили до небес колокола.
Приветственными криками мы встретили солдат,
И слава века мимо нас прошла.
А потом упала тень, мрачна, внезапна и быстра,
И звон затих от наступившей тьмы.
Печально сникли флаги и не слышалось “ура”,
И замолчав, чего-то ждали мы.
Совсем стемнело, и тогда, в сердцах посеяв страх,
Раздался голос из-за облаков:
“Сорвите ваши банты, пусть черным будет флаг –
Сюда идут колонны мертвецов.”
Печальные и бледные, все шли и шли они,
Обломки алой гордости земли,
И скорбь у них в очах, и лица их обожжены,
И раны скрыть мундиры не смогли.
О, чело, что стынет в муке! О, пена на губах!
Сметенные, разбитые ряды!
И дрожь руки, и нет ноги, и кровь на их ногтях!
И песня их полна глухой беды!
“Нас бросили в степях, но мы остаться не могли
В далекой стороне в победы час.
Мы пали под Коленсо, мы под Спион-Коп легли,
Мы те, кому пришлось платить за вас.
Неужели лишь могилы – наша скромная юдоль?
Вы в долгу у нас. Мы предоставим счет.
Так пусть теперь нас чествуют за доблесть и за боль,
Как никого не славили еще.”
Все побледнели, каждый налился язык свинцом,
И сжало ледяной рукой сердца,
И каждый глаз смотрел на тех ужасных мертвецов,
Скорбя о заплативших до конца.
Поблескивали зубы их, и рты сковал оскал,
Наш первый мирный день был им смешон,
И шли, и многотысячный поток не иссякал…
И закрыв глаза, я понял – это сон.
И снова ликование летит над головой,
И старость, словно юность, весела.
И снова реют флаги между небом и землей
И вновь благовестят колокола.
Свет и радость, но нет-нет, да и блеснет в глазах беда,
И пускай от счастья улица гудит,
О Боже милосердный, не забыть бы никогда
Могилы, что остались позади.
Robert William Service (1874-1958). The March of the Dead
The cruel war was over – oh, the triumph was so sweet!
We watched the troops returning, through our tears;
There was triumph, triumph, triumph down the scarlet glittering street,
And you scarce could hear the music for the cheers.
And you scarce could see the house-tops for the flags that flew between;
The bells were pealing madly to the sky;
And everyone was shouting for the Soldiers of the Queen,
And the glory of an age was passing by.
And then there came a shadow, swift and sudden, dark and drear;
The bells were silent, not an echo stirred.
The flags were drooping sullenly, the men forgot to cheer;
We waited, and we never spoke a word.
The sky grew darker, darker, till from out the gloomy rack
There came a voice that checked the heart with dread:
“Tear down, tear down your bunting now, and hang up sable black;
They are coming – it’s the Army of the Dead.”
They were coming, they were coming, gaunt and ghastly, sad and slow;
They were coming, all the crimson wrecks of pride;
With faces seared, and cheeks red smeared, and haunting eyes of woe,
And clotted holes the khaki couldn’t hide.
Oh, the clammy brow of anguish! the livid, foam-flecked lips!
The reeling ranks of ruin swept along!
The limb that trailed, the hand that failed, the bloody finger tips!
And oh, the dreary rhythm of their song!
“They left us on the veldt-side, but we felt we couldn’t stop
On this, our England’s crowning festal day;
We’re the men of Magersfontein, we’re the men of Spion Kop,
Colenso – we’re the men who had to pay.
We’re the men who paid the blood-price. Shall the grave be all our gain?
You owe us. Long and heavy is the score.
Then cheer us for our glory now, and cheer us for our pain,
And cheer us as ye never cheered before.”
The folks were white and stricken, and each tongue seemed weighted with lead;
Each heart was clutched in hollow hand of ice;
And every eye was staring at the horror of the dead,
The pity of the men who paid the price.
They were come, were come to mock us, in the first flush of our peace;
Through writhing lips their teeth were all agleam;
They were coming in their thousands – oh, would they never cease!
I closed my eyes, and then – it was a dream.
There was triumph, triumph, triumph down the scarlet gleaming street;
The town was mad; a man was like a boy.
A thousand flags were flaming where the sky and city meet;
A thousand bells were thundering the joy.
There was music, mirth and sunshine; but some eyes shone with regret;
And while we stun with cheers our homing braves,
O God, in Thy great mercy, let us nevermore forget
The graves they left behind, the bitter graves.