16 Views

Кувшины

Вот достойная карьера:
влажной тянутая мера
      и уверенной рукой
на гончарном вечном круге
ты, дитя моей подруги,
      тонкогорлый и прямой.

Ты растешь, кружась и плача,
ты – любимая удача,
      мир сегодня только твой.
Ты его в себя вмещаешь,
ты его переполняешь
      и уносишь за собой.

Все в тебе – любовь, надежда,
и стремленье выбрать между
      памятью и пустотой;
пальцев робкая опаска,
материнских красок ласка
      и пленительный покой.

… ты задорный, крепкий парень
ты завялен и изжарен,
      учишь, весело звеня
выживания науку.
Я беру тебя за руку…
      Или ты берешь меня?

Ты взрослеешь, ты скучнеешь,
ты миры собою меришь –
      не чинясь и не виня;
ты уже нашел подругу.
Я веду тебя по кругу,
      или ты ведешь меня?

Пролететь над облаками,
зачерпнуть заката знамя
      снисходительно пьяня,
чтоб потом уйти со всеми
в – прах ее побрал бы! – землю.
      Или прах возьмет меня?

… сквозь меня точатся воды,
надо мной пройдут народы,
      и промчатся надо мной
годы. Обо мне хоть память
сможешь только ты оставить,
      тонкогорлый и прямой.

Да еще моя подруга
в вековечном танце круга,
      в пляске гулкого огня.
Мы – священные кувшины
льем сокровища души мы
      я – в тебя, а ты – в меня.

* * *

Вдоль по детству по заветным местам
а над узенькими улочками гам
      птичий
Мы проходим, а над лужами свет
этот день из суеты мы навек
      вычтем.

Как смеяться хорошо невпопад!
Как в снегу весенний кружится сад
      вспомним:
площадь старая, собор и тюрьма,
и торговых рядов кутерьма,
      спой мне
      песню

      как течет одна по городу река,
      а другая ей навстречу в берегах,
      а на третьей храм березовый плывет-стоит —
      этот город тебя хранит.

Возвращаясь, мы не знаем о себе ничего
лишь защемит сердце: Боже, сколько всего
      осталось
за тропинками, подъездами в соседнем дворе,
под ботинками, навесами, дождем по траве
      в радость.

И еще была одна за всех мама,
и не будет никогда чтобы ее не стало
      рядом.
Но приходит первая на цыпочках любовь,
и уже не можешь спать по тысяче часов
      кряду.

Так спой мне
песню
      как течет одна по городу река,
      а другая ей навстречу в берегах,
      а на третьей храм березовый плывет-стоит —
      старый город тебя хранит.

И еще мосты, мосты, мосты, где он и ты
в упоении ладоней другой весны
      целовались
и прощались. Смеялись по пустякам,
что потом придет за утрами к вам
      не знали.

И ходила под ногами круглая земля,
и всходило солнце только для тебя,
      Олька…
Понимаешь: солнце никогда не будет твоим.
Помнишь слово, в нем мед и дым:
      «горько».

Все же спой мне
песню,
      ведь всегда течет по городу река,
      а другая ей навстречу в берегах,
      а на третьей храм березовый плывет-стоит —
      этот город тебя хранит.

Хорошо идти по старой улочке с тобой,
город кружит нас над головой
      птицы…
Вдоль по юности заветным местам
мы шагаем будто все это нам
      снится.

А по улице соседней крадется весна,
и идет за нами – в ней тишина
      и время
уходить и может быть еще простить,
забывать и заново любить, любить
      время…

Спой мне
песню
      как течет одна по городу река,
      а другая ей навстречу в берегах,
      а на третьей храм березовый плывет-стоит —
      старый город тебя хранит,

он отпустит и благословит…

* * *

Ирень, сиюнь.
Кунгурские ошибки:
все по порядку буквы не собрать…
Июнь, сирень. День.
Липовые рыбки
на солнце собираются опять,
и мы с тобой
вослед летучих рыбок,
рой зайцев солнечных над крышей
повстречав,
идем
и счастья
воздух нежно-зыбок
над морем трав…

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка
00:00