241 Views

* * *

Cемь миллионов на карту
Спасибо, сынок Андрей!
Была середина марта,
Скорей в магазин, скорей
Шампанское, водки бутылка,
Банка консервов, батон,
Ценам — кривая ухмылка,
Печенье — уже миллион!
Мы ведь своих не бросаем!
Славься великий народ!
Лужи и грязь за сараем,
Двадцать четвертый год…

* * *

Стоит в чистом поле танк обгорелый,
Мясо кусками свисает с бортов,
«Мальчиков бедных» жалеть надоело.
Жалко только котов.
Бабушка старая, роясь в помойке,
Помнит, что вождь справедлив, хоть суров,
Беды, считает, пошли с перестройки.
Жалко только котов.
Мать в гимнастерку сынка наряжала,
Чтобы он с детства был к службе готов,
Ей похоронка, в слезах одеяло.
Жалко только котов.
Целый народ сам себе харакири,
Сделал и сбросил себя со счетов,
Всем наплевать на него целом мире.
Жалко только котов.

* * *

Про стыдно сейчас объясню для дебилов,
Тем, кто не нажил своих мозгов,
Вот соотечественник — Чикатило,
Скажи за него ты вступиться готов?
«Но он же родной он же свой, вырос с нами,
Он пел те же песни и книжки читал
Как все где-то бегал за гаражами,
Немного ударился в криминал»
Молчи и послушай ты, житель барака,
Вина в чём твоя и твой всей семьи,
Ведь ты равнодушно смотрел на маньяка,
Идущего гордо с руками в крови.
А он на поддержку твою уповая,
Налился как клещ одобрямсом твоим
И так потихоньку дошли мы до края
Сорвались и в бездну страной всей летим
Ты был сильно занят – квартиры, кредиты,
Ты много работал, налоги платил,
Теперь всё в труху, в миг растерто, забыто,
А ты и не понял какой был дебил?
Как было удобно – «Моя хата с краю,
Я делаю то, что начальство велит,
За это добраться смогу я до рая»,
Но ад вместо рая и хата горит.

* * *

«Доброе утро»- фигура речи,
Из каких-то очень древних времён,
Нет его тем, кто сейчас искалечен,
Ранен, контужен, убит под огнём.
В России культура текстоцентрична,
Тянется русский туда, где букварь,
И будет смотреться вполне органично,
Название «Как распалялася тварь».
Осталось лишь выть и кататься по полу,
Крепость черепа проверить стеной,
Когда-то лихо стремились в Европу мы,
Теперь на братьев идем войной.
Впрочем, враньё, никакие не братья,
Родных всех убил и теперь сирота,
И слышит русский повсюду проклятья,
Нет утра ему, кругом темнота.

* * *

Утро каждое хмурые лица,
Смотрят вдаль, где лежит горизонт,
Страшно – вдруг уже наша граница,
Не граница, а огненный фронт,
Выгреб спам из почтового резко,
Губы сжаты и морщится лоб,
Страшно – вдруг там прислали повестку,
И пора отправляться в окоп.
Всё так славно тогда начиналось,
Мы в сортире мочили врагов,
Гексоген — это в сущности малость,
Старт для новых к победам рывков.
Ни свободы, ни прав нам не надо,
Непонятно, не нужно, не жаль,
Лучше будет Олимпиада,
И футбольный придёт мундиаль
Ипотека, кредитная Шкода,
Отдых в Турции, новый Айфон,
Не нужна тут свобода народу,
Правда, совесть, а с ними закон.
Возвращение в гавань родную,
Русский мир, Искандерам смешно,
И вот пенсию ждут трудовую,
Дольше, чем им прожить суждено.
А потом, это тоже логично,
Дорогая Отчизна зовёт,
Чтобы ты собой жертвовал лично,
(Помнишь спор про права и народ?)
Вот бумага – ты должен явиться,
Завтра в пункт призывной к девяти,
И поедешь на фронт из столицы,
Чтобы труп твой остался в степи.

20 февраля

* * *

В реалистичной манере портрет был исполнен —
Девочка, волосы русые, почти до полу.
Для колорита за ней нарисован подсолнух.
Ей где-то шесть, уже собирать скоро в школу.
Платьице. В туфельках синих и белых носочках.
Плюшевый мишка. Держит за переднюю лапу —
Папа на стену повесил портрет своей дочки…
Дочь под плитою стены теперь, вместе с папой.

* * *

Ёлка, фейерверки, праздничный салют
Смысл был общаться, если всех убьют?
Смысл слать подарки, дорогой коньяк
Заберут в окопы, а назад – никак.
Ждать корпоративов в следующем году?
Но кому встречать-то – будут все в аду.
В плане заголовок – «двадцать третий год»
И на что надежда? То, что ОН умрёт?
Как покинуть быстро зону, где комфорт,
Учит бизнес тренер (сам – в аэропорт).
Кто не за границу – в призывной на сбор
Что сказал бы Дарвин про такой отбор?
Мишура, подарки, старое кино.
Только самый смелый выглянет в окно —
Снежные пейзажи серые просты:
Холмики, оградки и кресты, кресты

* * *

С сентября ходили по району
Собирать младенцев по дворам
Но Мария вопреки закону:
«Своего», — решила, «не отдам!»
А соседи, сдавши малолеток,
Стали очень гордые собой:
«Ирод хочет мяса наших деток?
Значит — отдаём их на убой!
Если Родина сказала: «Надо!»
Стыдно прятаться, позор – бежать»
Колесницу белую в награду,
Ожидает каждая тут мать.
«Маш, не злись, отдай, ведь Ирод просит,
Ну а хочешь, я его отдам» ,-
Робкий и запуганный Иосиф,
Не готов противиться властям.
В декабре бежать не то, что в марте,
Сложно, как сейчас лететь на Марс,
Казахстана нет еще на карте,
И закрыт пока что Верхний Ларс.
К счастью, был безвиз тогда с Египтом,
Подкупили паспортный контроль,
Провезли младенца (он затих там),
Замаскировав под бандероль.
Матери любви спасала сила,
Не сдаваясь и порой хитря.
Родина его потом убила
Но ведь позже, значит всё не зря!

* * *

Тепло в декабре под Тамбовом,
Все в сланцах и шортах кругом,
На улице запахи плова,
С холодным калужским вином.
Обычно в Рязани под пальмой,
Гуляет народ в январе.
Шашлык там пожарить нормально,
В футболке одной во дворе.
Воронеж. В бассейне открытом,
Приятно плескаться с утра.
Февраль, и коктейль недопитый,
Ещё не настала жара.
Там лето, поди, постоянно,
Обилие солнечных дней.
Не в курсе, что в доме стеклянном
Не нужно летящих камней…

* * *

Нет, ребята, я не пьяный,
Мы давно идем войной,
Не на НАТО, скажем прямо,
А сражаться с Сатаной.
Люцифер уже трепещет
В ужасе дрожит Ибли́с
Черти собирают вещи,
Хватит зла из-за кулис!
«Кровожадные адепты»,
И «надменные жрецы»-
Если не совсем ослеп ты,
Видишь, что за подлецы!
Всех нацистов-наркоманов,
Отрезвим мы за три дня!
После у врачей-болванов
Хватит сил и на меня…

* * *

* * *

* * *

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка