317 Views

* * *

Айфонов скрижали.
Начнём перекличку?
На бочку печали.
Подробности в личку.
Оплакан? Проплачен?
Что пишут из зоны?
Пузырь непрозрачен
информационный.

* * *

Не знаешь, как теперь писать?
Труды и дни пусты?
Молчи, скрывайся и донать
на дроны и бинты.
На берцы. На сталкера мин
голеностоп стальной.
На перемогу. На помин
загубленных войной.

* * *

На исходе сувенирные,
босоногие деньки.
Осторожно — заминированы
сыроежки, васильки.
Слышишь? Соловей солирует.
Кто (Замри! Ни шагу! Стой!)
память сердца разминирует —
Пушкин? Лермонтов? Толстой?

* * *

Чешешь седой затылок,
думаешь, горько пьян,
сколько писем-бутылок
вынесет океан.
Мучим духовной жаждой,
что ты на пляж принёс?
Сотни бутылок. В каждой —
SOS.

* * *

Летят, летят, летят
мопеды трёхметровые.
Круги мишени: МКАД,
Третье кольцо, Садовое,
Царь-Колокол, Царь-Пу…
Летят перины вспарывать.
Чай, лёжа на боку
приятней было царствовать?

* * *

Охоты к перемене мест
нет у меня и не было,
но я не прошла зеркальный тест:
меня не узнало зеркало.
Придётся прижиться в чужой стране,
к чужому прибиться племени.
«Вас тут не стояло», — сказала мне
очередь за пельменями.

* * *

Собран в спешке, взвешен, сдан,
(блин, забыла колбасу!)
тяжеленный чемодан.
На одном плече несу
лёгкую ручную кладь —
сувениры, пустяки…
Как же хочется писать
довоенные стихи!

* * *

Затаскали по судам,
в темницу упекли
авторку эпиталам,
апостолку любви.
Адвокатка, можно ей
записку передать?
Что ж так не любит дочерей
родина-тюрьмать!

* * *

«Пли!» — и встанет на крыло
беспилотный медный таз.
Вся надежда на того,
кто не выполнит приказ,
скажет: «Что я, идиот?»,
к распроклятому спиной
повернётся и уйдёт
в рай, в историю, домой.

* * *

Помоги им, Божья мать,
хотя бы попробуй,
научившимся дышать
воздушной тревогой.
Надувной ковчег. Греби,
ангел с переноской.
Я — собака на цепи
под водой днепровской.

* * *

Ткала батальные полотна,
молилась за чужого сына:
да будет пуля мимолётна,
да будет неисправна мина,
да будет скатертью дорога
убийцам в ад, домой героям,
да будет скорой перемога!
Прилёт.
Подрыв.
Разведка боем.

* * *

Опальная земля.
Унылы, бесталанны
Октябрьские Поля,
Неясные Поляны.
Тюрьма. Казарма. Хлев.
Косматая, тупая,
треклятая РФ,
увижу ли тебя я?

* * *

Луны лимонная долька.
Созвездия светлячков.
Человек, полный жизни настолько,
что умереть готов.
Ода. Псалом. Эклога.
Мир (спрячем в скобки войну) —
автопортрет Бога
в натуральную величину.

* * *

Мать рыдает о сыне.
Иконописны
гвозди посередине
линии жизни.
Выносила. Вскормила.
Ей не до песен.
Охра, сурик, белила.
Век неизвестен.

* * *

Комедия, драма —
не всё ли равно.
Анонсы. Реклама.
Когда же кино?
Сижу на галёрке,
к просмотру готов.
В картонном ведёрке —
попкорн черепов.

* * *

Прямой эфир из Королевства
Кривых Zеркал,
рождения и малолетства
(пропал сигнал,
reloud). Роддомовская бирка —
товарный знак.
Прямой эфир: в воротах цирка
застрявший танк.

* * *

Врать и воровать —
действия-синонимы.
Отрицать, молчать?
Все как на ладони мы —
короли, шуты,
крестики и нолики —
в капельке воды
на предметном столике.

* * *

Утро. Солнце. Июнь. Война.
С линии фронта открытка:
на запястье черным-черна
от крови красная нитка
и, кто с грузом, кто налегке,
снуют муравьи вдоль длинной
линии жизни на руке,
оторванной миной.

* * *

На приём, на бал, на сцену…
Всё не то, не то, не то!
Шкаф распахнут: что надену —
траур, белое пальто?
Окровавленные вести.
Злоязычная молва.
Мёртвым грузом, грузом двести
стали лучшие слова.

* * *

Коллективен вор.
Одинок поэт.
Чем крикливей хор,
тем нужней дуэт.
Окаянны дни
родины-тюрьмы.
Хор поёт «Распни!»,
«Stabat mater» — мы.

Редакционные материалы

album-art

Стихи и музыка